Свет засиял всеми продолговатыми трубчатыми глазами и ладони ученика покорили вершины высоко вздымающихся гор.
Секунды утолённого любопытства, вылились в долгие часы стыда, неловкости, насмешек и горячего шёпота за спиной. Примирение тянулось недолго, но с привлечением директора школы и родителей. Не обошлось и без взбучки, что привела к решению, что открыто носить маску равнодушия и притворства гораздо комфортнее и выгоднее, нежели тайно терпеть неудобства и втридорога расплачиваться за свою индивидуальность и существование и лучше, встать вверх ногами, нежели получить удар ниже пояса.
Вспомнив давнюю историю, Дима улыбнулся и легко сорвался с места, направляясь к цветочным горшкам, обёрнутым плотными рядами, узорно скрученной верёвки. Пока он ворошил память, мозг посетила приятная мысль, вернувшая его к учителю французского языка.
Весна убыстряла шаги, пуская в рост каждую дикую травинку, лист, стебель, а комнатные растения в буйный цвет.
Неизвестная рукодельница, воплотившая свои фантазии в цветочные горшки, явно не предполагала, что ученику, прогуливающему урок, приспичит изувечить её творения, чтобы реализовать, внезапно блеснувшую идею.
Оголив несколько пластиковых кашпо, юный изобретатель получил довольно длинную верёвку. Зажигалка нашлась под пустым ящиком – тайником, известным, лишь школьным курильщикам. Оставалось выбрать красивый цветок, проплавить дырку и привязать верёвку.
Цветы все были красивые, но взгляд влюблённого романтика, упал на красную гортензию, что более других цветов, подходила его эмоциональному посылу. Цвет чувства – красный, решил он и принялся за дело. Вычислить окно, где проходил урок французского языка, оказалось минутным делом и ещё пару минут хватило на то, чтобы доставить послание.
Урок подходил к концу, когда за окном замаячил растущий букет, приковав лучистые взгляды учеников и прохладный взгляд учителя. Дарья Николаевна читала литературный отрывок и не собиралась прерывать чтения, но во французскую речь вплёлся русский девичий говорок:
– Что это? У кого-то День Рождения?
– Там что-то написано, – ученики вскакивали с мест и грудились у окна.
– Да это – любовное послание! На коричневой глади горшка было написано: Девушке, которую люблю.
– Интересно, кому?
– Боже, как романтично!
– Вот идиота кусок, – тихо, с сожалением, проговорил Антон.
Пока гадали, восхищались, снимали, Дарья Николаевна молчала, не сводя глаз с красивого цветка.
– Репнин, отрывается, больше некому.
– Эй, девчонки, колитесь, кому послание?
Оставив разговоры и фотографирование, все ученики, одновременно, повернули головы в сторону учителя. Вместо ожидаемой реакции с замешательством, неловкостью, лёгким негодованием, они увидели её спокойное лицо и такой же спокойный голос:
– Возвращайтесь на свои места, урок продолжается.
Дети нехотя рассаживались. За окном болталось кашпо, покачивая в себе соцветия чистой радостной и немного стыдливой любви и любопытство одного ученика взяло верх. Он, уже рванул ручку двери, как услышал:
– Артём Соловьёв, ты сбегаешь с урока?
– Дарья Николаевна, я в разведку. Пожалуйста, разрешите, – бился нетерпеливый голос.
Артём Соловьёв зря тёр подошвы кроссовок, поднимаясь на крышу. Она была пуста. Верёвка, завязанная прочным узлом, душила металлическое ограждение. Репнин, уже спустился по лестнице и прямиком отправился в школьную радиорубку, чтобы завершить свой план по покорению женского сердца.
Уроки шли во всей школе, когда в их разнообразную тематику ворвался голос ученика: «Внимание, внимание! Говорит ученик вашей школы Дмитрий Репнин! Я хочу извиниться перед всеми ученицами школы, кого я, когда либо, обидел или причинил боль. Девчонки, милые и прекрасные, простите меня. Я много наломал дров, прежде чем разжёг свой костёр – чувственный огонь в своём сердце. Порадуйтесь за меня: Я влюбился! Голос затих, наступила немая пауза, давая школе обдумать, сказанное её учеником и когда школьная братия зашевелилась, голос раздался вновь. « И ещё. Уважаемая Валентина Ивановна, исправьте тройку по литературе на четвёрку. Кажется, я не плохо сказал. Как думаете? Я сказал всё. Конец связи».
Голос стих и прозвенел звонок, но никто в классе не трогался с места. Все смотрели на Дарью Николаевну
– Что? – спросила она, глядя на класс. – Шокированы выходкой своего одноклассника или на мне узоры нарисованы? Думаете, он – рыцарь в серебряных доспехах? Нет. Он – придурок! Кажется, это любимое ваше слово? Идите, урок окончен. Дети медленно и молча выходили из класса, больше шокированные учителем, чем учеником, к чьим проказам, уже привыкли и только в коридоре позволили себя спросить: Что она так разозлилась? Было же, круто.
Когда последний ученик покинул класс, учитель села на стул и уткнулась лицом в руки, брошенные на классный журнал.
