– Руки заняты, а ты всё бьёшь. Себя бьёшь. Зачем? – сказала она тоскливым голосом, не изменяя холодному взгляду.
– Точно, жалость, – рассмеялся Дима. – Я пойду, – заявил он и двинулся к выходу. У двери его остановил мягкий и кающийся голос учителя:
– Прости, Дима, я не хотела причинять боль.
– Ничего, молодые ростки крепчают от невзгод! Они поднимаются, если, даже, наплевали на их чувства. Спасибо вам, Дарья Николаевна за гостеприимство. Простите за причинённое неудобство, за расстёгнутую блузку и поцелуи. За то, что чайку с вами не попил. Я пойду и перестаньте меня жалеть, противно, – закончил он монолог отвергнутого, но не сломленного влюблённого, открыл дверь и остановился, услышав её голос:
– Так выглядит жалость? Что ты увидел?
– Много услышал и мало увидел. Вы виртуозно владеете маской. Я пойду.
Дверь тихо закрылась.
Дарья Николаевна тупо смотрела на куртку, забытую им. Подбежала к окну. По стеклам струился дождь. Рванулась в прихожую, сорвала куртку и бросилась на улицу. Одинокий полуслепой фонарь, выхватывал влажные полосы дождя. У подъезда Димы не было и она побежала к арке, по ней, за неё и снова, оглядывалась и искала, не замечая дождя. Но, сколько бы, она не крутила головой, так и не увидела ученика, что ушёл от учителя в полном отчаянии и с болью в разбитом сердце.
– Почему, он не понимает, не видит, не чувствует. Может, признаться ему? Нет, нельзя, нельзя, метались мысли, когда она, прижимая к груди его куртку, возвращалась домой.
Тучи, не сразу становятся чёрными и злыми. Чтобы накопить зловещую черноту, нужно время. Необходимо впитать, распределить и уплотнить в себе, множество испарений из бирюзового океана, мутного моря, прозрачной реки, грязной лужи или вонючего отстойника. Накопить и сжать в грозовой кулак. Но, где и как разожмётся этот кулак и прольёт своё содержимое, не знает никто. Возможно, он прольётся благодатным дождём или рассеется в белые облака, что уплывут за еле очерченный недосягаемый горизонт. Возможно, туча станет бродить по небу, так и найдя места, где ей пролиться, но пока она туча и ходит в школу в образе Дмитрия Репнина, она имеет место быть, пока ветер перемен не качнёт её в ту или иную сторону.
Уже несколько дней, Антона бесило неизменно-хмурое настроение друга. Даже дурацкий школьный юмор не трогал улитку, засевшую под свой панцирь. Похоже, оттаявший Ледяной принц, замёрз заново и что творилось в его заиндевелой душе, было неведомо даже его другу. Дима приходил в школу каждый день, отсиживал все уроки, уходил и возвращался на следующий день в таком же пасмурном настроении, хотя весенняя погода радовала солнцем и теплом. Смотря на безукоризненный профиль друга, Антон пытался угадать его мысли, но это, ещё больше бесило его. Наконец, он не выдержал:
– Давай, поговорим.
– Не хочу.
– Тебе не обязательно переживать всё в одиночку, у тебя есть я. Или я для тебя – никто? Дима повернул голову и впервые за несколько дней, его глаза выразили что-то иное, чем печаль.
– Приходи вечером, – бросил он и со звонком исчез из класса.
Вечер не задерживается, так же, как и друг, спешащий на помощь другу. В хорошей дружбе, всегда есть то, что ощутимо, лишь друзьям. Верность? Искренность? Жертвенность? Да! Но, есть ещё кое- что: совпадение душ по всем их контурам, даже если они не имеют чётких очертаний. Случайные несовпадения приводят к страданиям обеих или нескольких сторон и тут, является он – великий целитель и искусный маг: задушевный разговор.
– Что происходит? – спросил Антон, усаживаясь на диване, напротив друга. Тот устроился на кровати в куче цветных обёрток от шоколадных батончиков. – Сколько не заедай горькую правду, она слаще не станет. Рассказывай.
– Не знаю, с чего начать, всё так запуталось.
– Я видел тебя ленивым, грубым, высокомерным; валяющим дурака и выглядевшим идиотом, но таким, каким ты являешься сейчас – никогда. Ты кто, парень? Давай, знакомиться?
– Прекрати, – пробурчал Дима.
– Дело в ней?
– Думаю во мне. Твой друг влюбился, дружище. Влип по самые уши, ввяз, как пчела в мёд.
– Я заметил. Что дальше?
– Дальше, я не сдержался и обидел её, очень сильно обидел и теперь, она, даже не смотрит в мою сторону.
– Да на тебя смотреть противно. Мне деваться некуда, я твой друг, вот и смотрю. Но, скажу честно, иногда воротит.
– Прости.
– А чего ты ожидал? Она – учитель. Думаешь, ей просто броситься в объятья ученика, даже такого смазливого, как ты. Моральные устои, рамки, долг, страх и разница в возрасте. Года через четыре, при твоём образе жизни, эта разница сотрётся. Просто, подожди.
– Я что – олимпиец, раз в четыре года голы забивать, – вспылил Дима и вскочил с кровати. Рывком собрав все этикетки, он сжал их в кулаке и подкинул над головой. – Что мне делать, я с ума схожу. Какая разница, кто она – учитель, гоблин или вампир. Я люблю её.
