Оставшись в светлой мягкой толстовке, он прошёл вперёд, за отступающей внутрь квартиры, хозяйкой. Синие узкие джинсы и трикотажная просторная рубашка в чёрно-белую мелку клетку, сидели на ней очень мило и Дима отметил, что даже в домашней одежде, она выглядит, как королева. Учитель прошла на кухню и включила чайник, видимо намереваясь согреть незваного гостя горячим чайком или кофе. Она стояла, прислонившись к стене и смотрела на ученика.
– Почему? – медленно и задумчиво, повторил он её вопрос, шагнул к ней, обнял, прижал к себе и ответил:
– Я скучал, очень сильно скучал.
Она не вырывалась, не понимая, что происходит с ними обоими. Струйки дождя, с его волос, стекали ей за воротник, но она не двигалась. Вынув лицо из её волос, он начал медленно приближать лицо к ней и когда его губы были совсем близко, так близко, что её коснулось его дыхание, она двинулась в сторону и заскользила вдоль стены, цепляя спиной, локтями, плечом – календарь, полотенце, панно, выключатель. Но, ни она и ни он не заметили, что ярко вспыхнул свет и всё попадало на пол. Она двигалась, ускользая, всё ещё надеясь убежать.
Он следовал за ней, выпуская её и снова ловя, вдавленными в стену руками, не теряя её глаз, губ, не давая опомниться. На краю пропасти, измученная сомнениями, она ослабла и сдалась, позволяя его губам нежно, едва, коснуться своих губ. Потом, ещё – смелее и энергичнее. Первые поцелуи разогрели его юношеское нетерпение и разожгли огонь. Он целовал её страстно и жадно, скользя губами по изящной линии шеи и плеча, одновременно с пальцами, скользящими по линии пуговиц. Губы целовали, а пальцы текли вниз, отсчитывая перламутровыми каплями, длину линии до края, где всё размоется, смешается и покорится великой силе притяжения. Проворная рука скользнула под просторную рубашку и пальцы ощутили её прохладную нежную кожу.
Минуту назад, она была готова сорваться с края, но сейчас, когда его пальцы вторглись в недосягаемое пространство, всё, что было в ней: ум, дыхание, каждая клеточка, вступили в борьбу и лёгкий толчок позволил прервать натиск, высвободиться. Дима глубоко втянул воздух, разбавляя внутренний жар собственной крови. Сердце ухало молотом и им, а не ушами, он впитал её холодный голос:
– Что ты делаешь, маленький монстр?
Несколько секунд он отрешённо смотрел на неё, держа все мышцы в напряжении и вдруг, обмяк, сдулся, как воздушный шар, проколотый тонкой иглой. Нервная улыбка дёрнула ещё не остывшие губы и он, злясь на себя, выдавил:
– В тебе, хоть что-то шелохнулось?
– Моя гордость. Ты лапал её, – невозмутимо ответила она и мигом застегнула все пуговицы.
– Прости…те, – выдавил он, отступая в прихожую, но резко двинулся вперёд, взял девушку за плечи и произнёс, полушёпотом:
– Неужели, ты ничего не чувствуешь?
– Ты говоришь неформально?
– Тебя волнует это, когда я пытаюсь признаться тебе в своих чувствах? – разозлился он. – Я схожу с ума. Что мне делать? Ты знаешь?
– Не знаю, – тихо произнесла она и опустила глаза.
– Я пережил, что ты три раза проигнорировала моё признание, но повторится ли, это, если я скажу, глядя тебе в глаза. Я вижу, что ты тоже что-то испытываешь ко мне. Скажи, ведь ты любишь меня? Она молчала. Дима убрал руки и тут же, опять, притянул её к себе. – Скажи, скажи мне прямо в глаза, что ты не любишь меня и я исчезну из твоей жизни.
– Исчезнешь?
– Да.
– Думаешь, расстегнул на мне рубашку и можешь делать что хочешь?
– Я знаю, что не могу и не буду. Просто, выслушайте меня, до того, как я уйду.
– Хорошо, говори.
Его лицо, недавно бледное и напряжённое, расслабилось, глаза засияли, на щеках вспыхнули ямочки и чертовски притягательные губы заговорили:
–Я влюбился в вас с первого взгляда, хотя и не верил никогда, что такая любовь существует. Я решил, что вы – особенная и это, так и было. Я увидел в вас то, чего не находил в других девушках. Вы – первая, кого я сравнил с неприступной крепостью. Смешно, но это – так. Я радовался, как дурачок, когда вы влепили мне пощёчину. Странно? Для меня это не было странным. Для меня, всё это, было впервые. Я был счастлив, когда видел вас и скучал, когда вас не было и вы дали мне понять, что любовь – не легкодоступные поцелуи и зажимания по углам, а огромное пространство, где много солнца. Я ошибся? Я просто, хотел любить вас. Нельзя? Вы первая девушка, которую я полюбил по-настоящему и к чёрту, что вы – учитель, а я – ученик. Не проводите черту, я всё равно переступлю её.
– Я люблю тебя, но не так, как ты хочешь. Я не могу сказать больше, чем могу и, возможно, ты поймёшь, почему, но не сейчас. Прости.
– Что? Я так жалок? Губы дрогнули и голос, всё время держащий ровную окраску, прозвучал слабо. Дима прикусил нижнюю губу. – Так вот, что такое любовь, – начал он, скрыв волнение, – ложь и трусость. Ах, да, ещё жалость. Взял её руки, кинул себе на плечи и обнял её за талию. – Так пожалейте бедненького маленького мальчика, после того, как струсили и обманули. Потёрся щекой о её плечо. – Мне поскулить?
