Мой разум загорелся в адском огне, мучительно проигрывая последний кадр. Наверное, они несут Катю. Должно быть, их тоже засосало в эту сраную воронку песочной сущности.
Ну, блядь! Я вам сейчас устрою пир на весь мир…
Подобравшись к вертикальному разлому в стене, что шириной был в пол-локтя. Прильнув к стене, я заглянул в него, и увидел, что два мохнорылых несут МОЮ ЖЕНУ! В мозгах грянул гром. Я был потрясён во всех смыслах. Радость и тревога смешались в одном флаконе. Она жива, но в лапах подземной старухи Вагахке.
Это была огромная, обустроенная под всякие нужды пещера. В её центре стоял тот самый каменный алтарь, украшенный драгоценными камнями.
Я, было, рыпнулся, поглощённый одной целью, но тут же остановился, затаившись, продолжил наблюдать. Высматривал, чем можно прибить эту тварь, чтобы спасти жену.
— Вот так. Клади сюда. Да не сюда, урод! — рявкнула Вагахке, треснув своей лапищей мохнорылого по башке, что тот глухо зарычав, отлетел в сторону. Второй мохнач зафыркав, сжался в косматый комок, и получил пинка рубиновым копытом ведьмы.
— Всё самой надо делать. Бесполезные создания. Только жрать и срать умеете! Сгинь с глаз моих, образина вонючая! — прокряхтела она, и мохнач не разгибаясь, закатился колесом в дырку под золотой печью, из которой исходило свечение сквозь стеклянное окошко. Печь эта напоминала огромную духовку. Неподалёку на стене висели ножи и топоры на любой вкус, сверкая в пламени печи золотыми рукоятками.
И меня осенило, что моя жена, лежит на разделочном столе.
Старуха стояла над Верой, поправляя её руки вдоль тела. Глазела на неё, словно любуясь. А у меня зуб на зуб не попадал от дрожи охватившей всё тело.
— Хорошая попалась. Идеальная, как я и хотела, — разглаживая светлые волосы Веры по каменной плите, кряхтела безобразная тварь.
— Сестра! — раздался скрипучий голос Оадзь, вызвав явную панику во взгляде Вагахке. Она начала метаться по недурно обустроенной пещере, схватив золотистое полотно, похожее на шёлк и мигом накрыла алтарь, где лежала Вера.
— Чего припёрлась в неподходящий момент? Притащила свой жабий зад, образина… — ворчала Вагахке.
— Се-е-стра-а-а!!! — истошно взывала Оадзь, что горбатая тварь, затряслась в гневе.
— Чего тебе?! — взревела она.
— Срочно! Мне нужны глаза! Человеческие отродья отняли у меня глаза-а-а! — истошно вопила Оадзь, ломясь в широкую металлическую дверь.
— Где я тебе возьму глаза?! Нет у меня ничего для тебя! Проваливай! — рявкнула Вагахке.
— Я не уйду! Дай мне глаза! Хоть какие! Я же слепа! — продолжала вопить за дверью жаба, громыхая своими лапами по металлической двери.
— Гадкая сестра… что ж ты головы то не лишилась. Было бы легче, — проворчала Вагахке, собирая с огромного каменного стола баночки со снадобьями, и пряча их в сундук.
— Что ты сказала? — вякнула Оадзь.
— Говорю, возьми у Востроглазки себе пару глаз! В чём проблема? Одним глазом больше, одним меньше, у неё их много. Могла бы, и поделиться с тобой.
— Ты что?! Моя дочка не может отдать мне своих глаз! Мне нужны особые. Ты знаешь, чего я прошу. Сделай мне из каменьев яхонтовых, — не унималась жаба.
— Проваливай, мне сейчас не до тебя! — рявкнула мохнатая тварь.
— Я не уйду! Хочу глаза из яхонтов лазоревых! Ты мне должна! Отдавай долг! — гремела железной дверью Оадзь, что от грохота этого, Вагахке схватилась за голову, заскрежетав острыми зубами.
Она прятала все свои сокровища в сундук, видимо опасаясь, что нерадивая сестрица прихватит за собой чего-нибудь.
— Где же ты… — яростно перебирая кривыми руками, рыскала она то на столе, то по полкам искусно вырезанными в стенах, бешено сверкая рубиновыми глазами. — Нашёлся! Мой драгоценный перстенёчек…
С виду это было хоть и огромное, но всё же обычное железное кольцо с металлическим набалдашником, но позже всё оказалось куда интереснее. Вагахке щёлкнула по перстню массивным когтем, и он открылся, ярко осветив пещеру ослепительными лучами.
— Ой-ой-ой, — зашипела страшила, скорее закрывая его обратно. — Слишком рано, ещё налюбуюсь белым светом, — прокряхтела она, и бросила перстень в золотой сундук.
— Я ещё здесь!!! — взревела за дверью её сестра.
— И-и-ду! — ответила Вагахке, выйдя за дверь, выслушивая причитания жабьей морды.
Меня затрясло. МОМЕНТ ИСТИНЫ! Разлом в стене был небольшим, и пролезть внутрь, не представлялось возможным. Даже попробуй я протиснуться, оказался бы внутри, тогда как вытащить Веру?! Вернётся тварь, и конец.
Да, пошло оно всё в задницу!
Плюнув на рассуждения ума, я начал, что есть мощи ломиться в щель, раздалбливая каменной рукой себе путь. Крепкая оказалась рука, хрупкая с виду, а на деле крепче алмаза. Я продирался вперёд, как бешеный зверь, не чувствуя ни боли, ни страха. Внутри была готовность перегрызть глотку ведьме, если она вернётся и будет мне препятствовать. Сейчас я готов на всё. Получив второй шанс, видя перед собой жену, у меня дико стучало в голове: ТОЛЬКО БЫ УСПЕТЬ!
