Проклятая стена, несмотря на мои усилия, мало поддавалась разрушению. Я протискивался в узкое отверстие, обдирая кожу до самого мяса. Заманчивый разлом буквально превратился в капкан, зажав меня точно в тисках. Изо всех сил пытаясь протиснуться вперёд, я окончательно встрял и запаниковал. Широкая грудная клетка сжалась, ограничивая дыхание. В какой-то момент, мне показалось, что разлом сжимается, и вот-вот раздавит меня.
Пытаясь успокоиться, чтобы не задохнуться, я застыл во всех смыслах. Остановил словесный поток в голове, выдохнул, сузил грудную клетку и попытался продвинуться вперёд. Это было опрометчиво, лезть сюда, но разве у меня есть выбор? Я не могу пойти искать другие входы и выходы, когда всё перед моими глазами, буквально рукой подать.
Попытки расслабиться и проскользнуть оказались тщетными. Ничего не выходит. Проклятье, я застрял! Так тупо, что ни вперёд, ни назад не мог сдвинуться ни на миллиметр. Едва дыша сдавленными лёгкими, из меня вырвался горький смех. Он звучал так, будто это не я смеялся, а тот голос из головы, что убеждал меня в своей никчемности.
Противный голосок вновь прозвучал в моей голове, но я тут же пресёк его выходки.
— М-м-м… — раздалось тихое кряхтение, и ткань, под которой лежала Вера, шевельнулась.
— Вера! — громким шепотом позвал я, ощущая, как гулко забилось сердце в груди, буквально ударяясь о каменную стену.
— Что такое? — сипло вопрошала она, пытаясь сбросить с себя покрывало, извиваясь на каменном алтаре. В итоге упала на пол, и наконец распутавшись, вскочила на ноги, осматриваясь по сторонам.
— Вера! — голос мой стал каким-то тонким, свистящим.
— Где ты? — осматриваясь, вертя головой по сторонам, бешено вращая глазами, она бегала вокруг алтаря.
— Я здесь… в стене… — хрипло выдохнул я, практически скуля, словно побитый пёс.
— Боже! Как ты туда попал? — завидев меня, вскрикнула жена, вскинув руки к лицу. Она подбежала к стене, пытаясь как-то мне помочь.
— Верочка… я думал, что больше никогда тебя не увижу… — мне хотелось плакать, одновременно от счастья, что она жива, и в то же время, от того, в какой заднице мы оказались. Особенно я, великий спасатель, которого самого нужно спасать.
— О чём ты говоришь? Где мы? — просовывая свои хрупкие руки, хватаясь тонкими пальцами за меня, в попытке как-то сдвинуть с места, спросила жена с ярким волнением в глазах.
— О-о-х… тебе нужно спрятаться. Возьми топор, и ничего не бойся. Кажется, она возвращается, — ощущая, как по стене пошли вибрации, что проходили через всё тело, ответил я.
— Нет. Я тебя так не оставлю, — она судорожно вцепилась в моё крепко застрявшее плечо.
— Скорее! — рявкнул я. — Ведьма лохматая приближается. Хватай топор. Быстро!
Руки жены затряслись. Она отпрянула от меня, неуверенно бросив взгляд на стенд с топорами, а потом на дверь, что загремела так, будто с неё снимают цепи с другой стороны. Обогнув алтарь, Вера схватилась руками за топор, что явно было тяжело ей его вытащить. Впопыхах, под звон цепей, жена сняла-таки его со стены, но уронила на пол с громким звоном.
— Ай, бля… — растопырив пальцы, сжалась, напряглась Вера.
Тот упал, ударяясь об металлические чаши у стола. Цепи резко перестали звенеть. Жена замерла, не двигаясь, выкатила глаза в сторону двери. Медленно опуская руку за топором, она не сводила с неё взгляда. Я же, изо всех сил пытался вырваться из западни. От страха за жену, у меня срывало крышу!
— Прячься, — шёпотом обратился я к Вере, видя, что она застыла в ступоре.
— Куда? — практически беззвучно спросила она, с блестящими от ужаса глазами. Взгляд её скользнул по пещере, ища убежища.
Дверь загремела, сообщая, что хозяйка вернулась. Ключ щёлкал замочной скважине, точно отсчитывая наши последние мгновения жизни. В сумасшедшем напряжении, я пялился на неё, понимая, что выбраться у меня шансов нет. Я буду орать, привлекая мразину к себе, чтобы жена успела спрятаться. Отвлеку, как смогу. Метнувшись взглядом к Вере, обнаружил, что она лезет под печь, в ту самую дыру, куда недавно закатился мохнорылый. Только открыл рот, чтобы окликнуть жену, предупредить, как резко распахнулась дверь и внутрь пещеры влетела Вагахке, сверкая рубиновыми глазами.
— Где-е-е?! — растопырив когтистые, кривые пальцы, вопила она, принюхиваясь, широко раздвигая ноздри, горбатого и погрызенного на вид носа на серо-зеленой морде.
