Я не преувеличиваю. Я едва не подавился выпивкой, когда увидел ее в этом крохотном переливающемся мини-платье, поскольку привык к платьям в цветочек и кардиганам. Я случайно услышал, как она говорила Авроре, что позаимствовала его у соседки Ками. Похоже, в последнее время у нее появилось больше новых друзей, чему я очень рад. Судя по стону, доносящемуся из ванной, думаю, она опять смутилась.
– Мне очень нравится это платье, и ты в нем, – добавляю я. – Просто в моей одежде тебе, возможно, будет более комфортно.
Какое-то время она молчит.
– Если ты не против… – Я достаю из корзины с чистым бельем спортивки и футболку и протягиваю ей через приоткрытую дверь. – Спасибо.
Когда Хэлли наконец появляется, теребя завязки на моих спортивных штанах, она выглядит намного лучше, чем, когда проснулась.
– Давай я помогу, – я жестом подзываю ее к кровати, на которой сижу. Опустив ноги на пол, я устраиваю ее у себя между ног, берусь за завязки и пытаюсь их развязать. Она промокает кончики волос полотенцем из микрофибры, и вся сцена кажется необычайно домашней. – От тебя так вкусно пахнет.
Она хихикает.
– Спасибо. Ты очень хорошо подготовился. Я никогда не ночевала в доме Уилла, и даже у него не было туалетных принадлежностей, когда я его навещала.
– Плохой хоккеист. Плохой парень. Я так и думал, – говорю я, наконец развязав последний узел. Я туго затягиваю завязки на ее талии и завязываю их бантиком, чтобы спортивки не сползли.
– Он не был плохим парнем, просто он…
– Мне неинтересно слушать, как ты перечисляешь достоинства своего бездарного бывшего. – Она прыскает со смеху, и мне нравится этот звук. – Я думал, ты раньше не издавала таких звуков. У тебя хорошо получается.
Я отодвигаюсь спиной к изголовью кровати с противоположной стороны от того места, где она спала прошлой ночью, и похлопываю рядом с собой, предлагая ей сесть, что она и делает.
– Обычно этот звук не входит в мой репертуар. Я просто не привыкла слышать, как люди говорят об Уилле с такой неприязнью. Наверное, единственное исключение – мой брат Грейсон. Но я сомневаюсь, что ему вообще кто-то нравится.
– Тогда тебе стоит привыкнуть. Все в команде считают его придурком.
Она смотрит на меня, повернув голову влево, и слегка улыбается.
– Приму к сведению. – Ее взгляд скользит между нами. – Боже, ты ее читаешь?
– Да. Я читаю лишь те места, которые ты выделила синим цветом. Это действительно помогает мне сосредоточиться. Мне понравилась та часть, где ты нарисовала хоккейную клюшку, хотя, возможно, предоставь рисование мне. – Ее легкая улыбка превращается в широкую ухмылку. Она радостно улыбается мне, и я не знаю почему. – Почему ты так на меня смотришь?
– Просто я очень рада тебе помочь. – Она подтягивает колени к груди и кладет на них голову. – Я не была уверена, что это сработает, но таким способом мы помогали Джиджи сосредоточится и пользовались им на протяжении многих лет. Мы обнаружили, что после удаления ненужных фрагментов она смогла гораздо лучше воспринимать важные. Сейчас она предпочитает аудио, но я подумала, что, возможно, этот способ тебе поможет. Кстати, Джиджи – моя пятнадцатилетняя сводная сестра.
– Я помню. И разобрался с этим. – Я беру в руки книгу и пробегаю пальцами по цветным закладкам, торчащим сбоку. На первой странице она оставила стикер с объяснением своих вкладок: желтые – для проблем и ошибок; розовые – для побед; оранжевые – для вещей, которые нужно сделать бы по-другому, если бы можно; и зеленые – для советов, которые можно дать будущим игрокам.
– Не все в книге посвящено хоккею, что неудивительно, учитывая, что это автобиография. Он много рассказывал о своей семье и о том, чем занимался с тех пор, как ушел на пенсию, что, думаю, тебе будет неинтересно.
– Как бы я хотел, чтобы все, что я не хочу читать, было отфильтровано подобным образом. Может, тогда я смог бы сдать экзамен по предмету Торнтона в этом семестре.
– О, я обожаю профессора Торнтона! Я должна была изучать у него «Как история сформировала искусство», но Уилл попросил изменить расписание моих занятий, чтобы освободить пятницы для хоккейных матчей, и я не смогла попасть на лекции Торнтона. – Я настолько растерян, что, видимо, это написано у меня на лице, потому что она добавляет: – Во всяком случае я изучала один его предмет с первого курса.
– Я даже не знаю, что меня больше пугает. То, что тебя попросили заменить учебу на хоккей, или тот факт, что тебе нравится профессор Торнтон. Или, если бы ты не изменила расписание, мы бы познакомились на месяц раньше, потому что я посещаю именно эти лекции.
