Она с трудом сглатывает, и я киваю в сторону бутылки с водой и болеутоляющих таблеток, которые оставил для нее. Придерживая одеяло одной рукой у груди, она берет таблетки и быстро принимает их, запивая водой. Выпив половину бутылки, закрывает крышку и смотрит прямо на меня.
– Мы занимались сексом прошлой ночью?
Я складываю вдвое закладку на странице, которую читал, и кладу книгу перед собой. Указав на полуспущенный надувной матрас подо мной, встречаюсь с ней взглядом.
– Нет.
– Ты не врешь?
– Хэлли, я лежу на надувном матрасе, который определенно медленно сдувается. Если мы занимались сексом, почему я не сплю рядом с тобой?
– Генри, это не ответ, – возражает она.
– Нет, не вру, у нас не было секса прошлой ночью, – говорю я. Ее плечи расслабляются. Напряжение на лице потихоньку исчезает. – Я не занимаюсь сексом с девушками, у которых в организме алкоголя больше, чем любой другой жидкости.
– Если у нас не было секса, – она откашливается, – тогда почему я лежу голая в твоей постели?
– Ты не захотела уезжать со своими подругами, и я переживал, что ты не сможешь позаботиться о себе, поскольку знаю, что ты живешь одна. Я хотел разместить тебя в соседней пустой комнате, но Мэтти кого-то туда привел, – объясняю я. – Поэтому я достал свой надувной матрас и привел тебя в свою комнату.
Она делает еще один глоток воды из бутылки.
– Ладно, но почему я голая?
– Я не знаю. Я спустился вниз, потому что ты оставила в рабочем кабинете свою сумочку, а когда вернулся, ты уже разделась. Я предложил одолжить тебе что-нибудь, в чем ты могла бы спать, но ты отказалась.
Ее глаза снова расширяются, и пока она переживает некий внутренний кризис, я повторяю про себя то, что только что сказал, чтобы понять, что спровоцировало это. Наконец, спустя много времени она снова заговаривает:
– Ты видел меня голой.
Ну вот, начинается.
– Я видел много голых людей.
– Ты видел меня голой, – повторяет она, но не думаю, что обращается ко мне.
– Иногда друзья видят своих друзей голыми. Ничего страшного в этом нет.
– Для меня есть. Я не раздеваюсь перед людьми.
У нее совершенно нет причин чувствовать себя неуверенно.
– Тогда люди многое упускают. – Я хотел пошутить, чтобы придать ей уверенности, но шутка не сработала. Совсем. Ее щеки заливает румянец смущения, и она снова выглядит несчастной. Не хочу, чтобы она расстраивалась, но иногда, открыв рот, я только больше все порчу. – Хочешь увидеть меня голым, чтобы все было по-честному?
Над этим она смеется, хотя я вовсе не шутил.
– Каким бы великолепным это предложение ни было, я откажусь. Боже, ты, должно быть, думаешь, что я такая бесстыжая. Мне так жаль. Я новичок в выпивке и, думаю, перестаралась. Снова.
– Ты можешь перестать извиняться за все подряд? В этом действительно нет необходимости. И я не считаю тебя бесстыжей.
– Уверена, что после вчерашней вечеринки в доме полный бардак. Я могу помочь тебе с уборкой, если хочешь, или могу приготовить всем завтрак. Нет, это глупо. Я просто оставлю тебя в покое и уйду, чтобы остальные не знали, что я ночевала здесь.
– Тебе не нужно ничего делать. И ты мне не мешаешь. А люди и так знают, что ты здесь. Аврора заходила спросить, хотим ли мы позавтракать, но ты еще спала, и я не хотел тебя будить. К тому же сейчас время обеда, и, думаю, все пошли куда-нибудь перекусить.
– Уже обеденное время? Бог ты мой, я никогда не спала так долго. Мне так жаль. – Я наблюдаю, как она впадает в панику, и я начинаю думать, что она никогда раньше не просыпалась в чужой постели, поэтому не обращаю внимания на то, что она только что снова извинилась передо мной.
– Ты слишком серьезно к этому относишься, – говорю я, прежде чем она успевает извиниться за что-нибудь еще. – Мне нравится, что ты здесь, и я рад, что ты пришла на вечеринку. Хэлли, ты не первый обнаженный перебравший с алкоголем человек, за которым я присматриваю. Ты даже не первый голый пьяный человек на этой неделе. Тебе действительно не стоит смущаться. Ничего постыдного в этом нет.
– Думаю, я просто возьму свою одежду и оставлю тебя в покое. Я действительно очень ценю, что ты так спокойно к этому относишься.
– Мы же друзья. Прими душ. Тебе сразу станет легче. Коробка со всем необходимым под раковиной, а чистые полотенца на вешалке.
Она кивает, но не двигается с места. Когда ничего не происходит, она по-настоящему улыбается в первый раз с тех пор, как проснулась.
– Не мог бы ты, э-э, закрыть глаза или что-то в этом роде? Я знаю, что ты уже видел меня, но я, наверное, умру, если обнажусь перед тобой трезвой.
Вот дерьмо.
– Да. – Я откидываюсь на свой почти сдувшийся матрас и прижимаю подушку к лицу. Как только слышу звук включившегося душа, возвращаюсь к своей книге.
– Генри?
– Да?
– Не мог бы ты передать мне мое платье, пожалуйста?
– Не хочешь надеть что-нибудь из моих вещей? Ты, кажется, категорически против наготы, а твое платье не особо в этом поможет.
