Вакидзаси столкнулся с катаной, высекая искры. Боль от ран не ощущалась, ушла на задворки сознания, и Аямэ сконцентрировалась на сражении. Она не обращала внимания на колено, игнорировала бок, ссадины и вовсе забылись. Остались она, ее ярость и Хитоси, чей довольный дикий смех разносился по пустому городу на много тё[127] вокруг. В нем смешались безумие, отчаяние, ликование, предвкушение, радость и злость.
Плечо с меткой Сусаноо-сама обожгло горячим пламенем, и Аямэ оступилась, что спасло ее от нового ранения, – меч Хитоси задел левую руку, оставив лишь царапину. Он попытался напасть снова, пользуясь мгновением слабости, но Аямэ не позволила. Сцепив зубы, призвала сикигами для защиты и растерянно замерла. Среди ее сикигами защитником всегда выступал медведь, однако от Хитоси уберегла крупная, тяжелая черепаха, чей острый клюв почти впился тому в ведущую ногу. Плечо с появлением нового сикигами тут же прекратило болеть.
Теперь Аямэ обладала девятью духами и все равно не могла добраться до Хитоси.
Выругавшись от досады, она бросилась в бой, в этот раз нападая первой. Сократить расстояние оказалось проще, чем прежде, боль в ноге и боку прошла окончательно – вероятно, тоже благодаря Сусаноо-сама, – и теперь Аямэ могла наступать.
Уворачиваясь и занося клинок над головой, чтобы вновь и вновь нападать на Хитоси, порой достигая цели, а порой прерывая атаку, чтобы защититься от ответного выпада, Аямэ забылась. Бой походил на сражение с Йосинори – как бы она ни старалась приблизиться, ее движения почти всегда предугадывали.
«Будь быстрее», – шепнуло сознание, и Аямэ ускорилась, предпочитая не думать о том, как тяжело дается каждый шаг. Она устала, от потери крови кружилась голова, даже с исцелением Сусаноо-сама тело молило о пощаде, но Аямэ заставляла себя поднимать меч и сражаться дальше.
Быстрее!
Катана впилась в плечо, оставив глубокий порез, о котором следовало позаботиться как можно скорее, но Аямэ не могла, а потому лишь приказала себе сосредоточиться и завершить проклятое сражение.
Ей всего лишь нужно стать немного быстрее…
Начинало светать. Это Аямэ подметила как-то отстраненно, не сразу осознавая, что сражалась с Хитоси почти всю ночь. Несколько раз они отступали, давая друг другу небольшую передышку, во время которой Аямэ оберегали ее сикигами, но этого было чудовищно мало. Ноги подкашивались, руки едва держали вакидзаси, пот заливал лицо. Где-то в городе оммёдзи с ёкаями пытались остановить проклятого бога, что пробудился к рассвету. Его Аямэ увидела лишь мельком – огромное, не меньше трех человеческих ростов, чудовище размахивало длинными руками, пытаясь добраться до окружавших его людей.
Аямэ не могла отвлекаться. Если бы не ки, поддерживающая в ней силы, Аямэ уже давно бы сдалась, не выдержав длительного боя, и рухнула от усталости или погибла от руки Хитоси. Но она продолжала бороться. Заносила меч над головой снова и снова, надеясь достать брата. Она не могла с уверенностью сказать, за что сражается, – осталась только битва, которой не было конца.
Нанесенные ранее раны сказывались на Хитоси, пусть он и умело это скрывал. И стоило Аямэ заметить его слабость, как она ею воспользовалась.
То, что она намеревалась сделать, любой бы назвал глупостью и безрассудством, но Аямэ знала: это ее единственный шанс одолеть Хитоси. Она оступилась – намеренно, зная, что Хитоси воспользуется шансом и обязательно атакует, – и сама налетела на катану. Острое лезвие вошло под левую ключицу, хотя клинок метил в сердце, и, не извернись Аямэ вовремя, бой завершился бы тотчас. Но она знала, что делает, даже если так не казалось со стороны, и, достав кайкэн из-за пояса, полоснула Хитоси по бедру. Глубокий длинный порез рассек кожу и мышцы, вспорол жилы, и наружу хлынула темная густая кровь.
Хитоси вскрикнул от боли впервые за ночь и грубо оттолкнул Аямэ. Она охнула и лишь крепче стиснула зубы. Резко вырванная из тела катана принесла боли больше, чем когда впилась в плоть. Хаори залило кровью, на которую Аямэ не обратила внимания, сосредоточенная на завершении боя.
Подскочив к Хитоси, безуспешно пытавшемуся остановить кровь, Аямэ выбила из его рук меч, сильным ударом в грудь рукоятью вакидзаси повалила его на землю и наставила на него клинок.
Он стоял перед ней на коленях. Острие упиралось в обнаженную шею, повредило тонкую кожу, и красная, человеческая, не оскверненная проклятием кровь потекла наружу, заставив Аямэ вздрогнуть. Не будь Хитоси оммёдзи и не контролируй внутреннюю энергию, он бы умер от кровопотери из бедра гораздо раньше, но, очевидно, не намеревался отправляться на встречу с предками таким образом.
Охватившая Аямэ ярость постепенно сходила на нет, оставив усталость, обреченность и осознание, что она может убить собственного брата.
– Просто сделай это.
Спокойный, ровный голос не выражал никаких эмоций. Хитоси смотрел ей в глаза. И взгляд его оставался твердым, светлым – ни единой капли безумия, отражавшегося там раньше, только боль от ран. Словно Хитоси снял очередную маску.
– Почему?
