– Нет. – Он покачал головой с каким-то усталым видом. – Но я знал, что это сделал Хитоси. На самом деле понять, что именно он во всем виновен, ничего не стоило. Я даже благодарен ему, ведь из-за сделки с ёкаями исчезли старейшины, а я смог добраться до тебя. Старики никогда бы не позволили мне или брату стать во главе клана, а стараниями Хитоси их мнение теперь не играет никакой роли. – Рёта замолчал, задумчиво склонив голову набок, а после продолжил: – Я бы ответил на твои вопросы, но ты, судя по всему, уже не в состоянии их задать. Прощай, Сайто Аямэ, предательница и позор нашего клана.
Она хотела ответить ему, проклясть, пообещать, что отомстит, но перед глазами темнело, а тело окончательно перестало слушаться и устало повалилось на землю. Сквозь застилающий глаза туман она видела, как Рёта вытер о тело Хитоси свою катану, спрятал ее в ножны и направился в сторону, что вела прочь от бога, легко скрывшись в тенях.
– Аямэ! – Крик Цубасы на мгновение вывел ее из того бессознательного состояния, в которое она провалилась, но Аямэ не видела его.
Как в тумане слышала она крики и рев, звуки сражения, ругань и болезненный вой, но не понимала, кто сражался и пострадал. Аямэ устала, разум ее уже с трудом улавливал происходящее, но все еще пытался понять, что с Цубасой, пока она не ощутила сквозь дымку сна мягкое прикосновение к своему лбу и тихий, вкрадчивый шепот:
– Отдыхай, дитя. А когда проснешься – обними своего ёкая и не отпускай его никогда.
Голос казался знакомым, но Аямэ никак не могла понять, кому он принадлежит. Она еще пыталась бороться с накатывающей усталостью, но в итоге тело решило за нее, и Аямэ провалилась во тьму.
Он слишком поздно понял, что что-то не так. Сосредоточенный на бесчисленных ёкаях, чтобы они не добрались к Аямэ, пока она сражается с братом, Цубаса не уловил, как связь между ними становится все тоньше. А потом в нем что-то оборвалось. Нить, связавшая их с Аямэ жизни два десятилетия назад и укрепленная совсем недавно, порвалась с легкостью, которой он не ожидал и не предполагал.
Пустота на месте связи появилась так неожиданно, что Цубаса охнул, схватившись за грудь. Его противники давно пали, а потому никто не воспользовался мгновением слабости, когда Цубаса принялся лихорадочно осматриваться, жадно выискивая среди тел и разрушений Аямэ и не находя ее. Он взлетел, едва увернувшись от огромного сикигами-дракона Йосинори, в надежде, что так отыскать ее будет легче, и это помогло.
Изломанное, окровавленное тело лежало среди развороченной улицы совсем рядом с обезглавленным Хитоси, и Цубаса бросился к Аямэ так быстро, как мог. Глаза Аямэ под полуопущенными веками бесцельно перескакивали с одного предмета на другой, но вряд ли что-то видели, грудь едва вздымалась, а дыхание стало рваным и поверхностным.
– Аямэ! – отчаянно, с надрывом позвал Цубаса и мог поклясться, что она попыталась отозваться, – ресницы дрогнули, губы шевельнулись в попытке что-то сказать, но не проронили ни слова.
Отчаяние и ярость смешались внутри него подобно слившимся воедино рекам, которые невозможно разъединить. Ему стало плевать на все: на развернувшееся за его спиной сражение против бога, на обязанности, которые он должен выполнять, на самого себя. В нем осталось горе, заполонившее Цубасу без остатка, и гнев, пожирающий душу.
Прижимая к себе изувеченную, хрупкую Аямэ, он делился с ней собственной энергией, но та почти не задерживалась – слишком израненным оказалось тело, да и сама Аямэ истратила больше сил, чем могла.
Быстро он осмотрел место сражения, оценивая, насколько ей пришлось выложиться в битве. Повсюду виднелись брызги крови и следы битвы как между людьми, так и между их сикигами. Аямэ все еще касалась пальцами выроненного вакидзаси. Хитоси, павший от ее руки, – в этом Цубаса не сомневался – лежал напротив. И все выглядело так, будто они убили друг друга, вот только Цубаса не верил в это. Аямэ не могла пасть, не так. Она могла пожертвовать своим здоровьем, на что указывала глубокая рана на плече, но не собственной жизнью.
Сорвав маску, он прищурился, пытаясь уловить витки смерти. В городе, где погибли почти все жители, это оказалось сделать сложнее, но глаз Аматэрасу помогал увидеть дымку смерти и как она оседает на том, кто забрал чью-то жизнь.
Дым тянулся от руки Аямэ к Хитоси, подтверждая, что именно она лишила его жизни, но вот ее связь со своим убийцей едва прослеживалась – Аямэ еще не умерла. Цубаса до боли в глазах всматривался в тянущуюся куда-то вдаль нить и чувствовал, как закипает кровь.
Крик вырвался из него быстрее, чем Цубаса осознал, что делает, и на зов в небе тотчас отозвались вороны, а рядом неслышно появилась тень. На нее он отреагировал мгновенно. Бережно уложил Аямэ и тут же набросился на подошедшего, но замер в последний миг. Такуми смотрел не на него или кинжал у собственного сердца, а потрясенно уставился на Аямэ, явно не веря в ее гибель.
– Кто?.. – прошептал он и вскинул голову, требовательно всматриваясь в Цубасу.
