Повисла тишина. Аямэ продолжала рассматривать сжавшуюся от ужаса Рэн, порой бросая взгляды на Сейти. Тот прищурился, пальцы его дергались как при игре на каком-нибудь музыкальном инструменте, но ни призвать сикигами, ни выпустить собственную энергию он не торопился.
Любопытно.
– Расслабьтесь, никто на нее нападать не будет, – весьма миролюбиво произнесла Аямэ, окончательно сосредоточившись на Сейти. – Ты и сам должен понимать, что в мире не слишком много школьниц…
– Я студентка, – тихо и упрямо проговорила Рэн, но Аямэ продолжила:
– …которых бы настолько ненавидели и проклинали, что она осталась человеком, но внутри нее поселился хаос из Ёми.
– Вы же посланники богов. И ничего не сделаете? – В ленивом голосе Сейти звучало недоверие.
– Ни боги, ни их посланники не вмешиваются в дела людей, пока те не влияют на мир. Если Симадзу Рэн вдруг сойдет с ума и решит уничтожить столицу, а то и страну, тогда мы примем меры. Дела людей касаются только людей. Какое дело бессмертным богам до существ, чья жизнь не более чем мгновение в вечности? – Цубаса произнес все на одном дыхании ничего не выражающим голосом и с самым отстраненным видом, который Аямэ когда-либо у него видела.
– Не думал, что ты настолько циничный. – На тонком лице Сейти появилась кривая ухмылка, скорее злая, чем насмешливая.
– Скорее, Сусаноо-сама, но суть вы уловили. – Цубаса проигнорировал выпад, как делал всегда, а вот Аямэ ощутила знакомое раздражение. Этот паршивец никогда не мог промолчать.
– Довольно! – Видя, что Сейти намерен вновь что-то сказать, выступила вперед Аямэ, убирая со лба волосы, которые норовили попасть в глаза. – Такаги Сейти, боги признают, что на данный момент ты сильнейший среди людей, кто борется с ёкаями, как признают и то, что вас мало, а ёкаев становится все больше и больше. Но это не отменяет недовольство богов, и они требуют, чтобы вы разобрались с проблемой как можно быстрее. Иначе благословенных станет еще меньше.
– Но количество ёкаев в таком случае увеличится. А значит, будет погибать больше людей, верующих станет меньше – и в итоге боги исчезнут. – Сейти снова зло усмехнулся, явно уверенный в собственной правоте, но Аямэ быстро стерла с его лица радость.
– Как сказал Сусаноо-сама: «Какая разница, если люди все равно умирают. Мир в любом случае погрузится в хаос, а мы просто исчезнем на пару сотен лет раньше». Не думай, что ты такой умный. Боги живут тысячелетиями, и возможность исчезнуть из мира уже не настолько пугает их, как когда-то.
Сейти недовольно поджал губы, но кивнул, перекатываясь с пятки на носок и обратно. Зонт качнулся вместе с ним, на мгновение прекратив защищать от дождя Рэн, и она пискнула, оказавшись под струями ливня. Неловко пробормотав извинения, Сейти бесцеремонно кивнул Аямэ и Цубасе, приобнял Рэн за плечи и направился к выходу с крыши, не позволяя ей попрощаться должным образом.
– Грубиян, – недовольно проворчала Аямэ в спину ушедшему Сейти.
– Почему ты все еще к этому не привыкла?
– Может, потому, что не хочу?
Цубаса хмыкнул, притянул Аямэ к себе и поцеловал в улыбающиеся губы.
Город внизу продолжал разноголосо петь. Кричала музыка, о чем-то говорили люди, гудели автомобили, а поверх этого шумел дождь, лишь немного заглушая творящуюся в городе какофонию.
Токио, созданный на землях когда-то небольшой деревушки Эдо, разросся до невиданных размеров, захватил звание столицы и готовился к надвигающимся неприятностям. За четыре с лишним столетия, сколько Аямэ прожила в этом мире, она научилась чувствовать грядущие изменения так же, как животные чуют приближающуюся катастрофу. И так же, как ощущала неприятности, Аямэ предчувствовала, что проблема будет решена. Будет нелегко, наверняка не обойдется без жертв, но люди разберутся, как делали всегда. Но это будет не ее сражение. Не ее потери. Не ее история.
Аямэ привычно прижалась к Цубасе. Дождь стихал, успокаивался город, воздух пах влагой и свежестью. И это обещало продолжаться еще долгие и долгие годы.
