– Что вы сделали? – вскричала Аямэ, привлекая внимание оммёдзи, которые еще не ушли в город, чтобы позаботиться о павших товарищах.
– Вы умирали. – Такуми прекратил улыбаться и серьезно взглянул на Аямэ, спрятав руки в рукавах светлого хаори. – И ваше тело отказывалось принимать чужую энергию. Но не отказалось от частицы чужой души.
Аямэ покачала головой, беспомощно посмотрела на Цубасу, который не мог понять мотивов лиса. Их удивленные лица явно позабавили Такуми, и, коротко, тихо рассмеявшись, он ответил, внимательно глядя на Аямэ:
– Я намеревался уйти из жизни вслед за моей Тисато сразу, но отчего-то остался. Присматривал за деревней, оберегал людей как мог. Но моя жизнь оставалась пуста. Кто знает, может, я просто ждал вас, Аямэ-сан? Чтобы спасти сегодня и подарить возможность не расставаться со своим избранником? – Поклонившись Аямэ, Такуми обратился к Цубасе: – Не подведите ее, Карасу-тэнгу-сама.
Аямэ шагнула вперед, порываясь что-то сказать или остановить Такуми, но он улыбнулся, еще раз почтительно поклонился и начал исчезать. Подобно остальным ёкаям, его тело осыпалось пеплом, но не черным и тяжелым, а светлым, искрящимся в свете солнца – знак, что дзинко до конца оставался предан своей богине. Аямэ оступилась на месте, и вовремя оказавшийся рядом Цубаса бережно поддержал ее, не давая упасть.
– Зачем? – Непонимание и потрясение так легко читались на обычно недовольном лице Аямэ, что он не нашелся с ответом. Хотя и осознавал причины такого поступка.
Такуми мог дождаться перерождения своей супруги, но предпочел уйти в надежде, что Небеса смилуются и подарят ему возможность когда-то вновь появиться в этом мире. Навряд ли дзинко, но, возможно, человеком, и в таком случае, если их с Тисато судьбы связаны, они обязательно встретятся вновь. Рискованный, отчаянный шаг, на который редко кто решался, и уж точно не боги, – если исчезали они, то никогда не возрождались.
– Пойдем, – чуть сжав локоть Аямэ, негромко произнес Цубаса, привлекая к себе внимание. – Нам многое предстоит сделать.
Аямэ перевела взгляд с пепла, почти развеянного ветром, на Цубасу и медленно кивнула. Осторожно положив руку на грудь, она выдохнула, прислушиваясь к новой энергии, что поселилась в ее теле. Брови привычно нахмурились, губы поджались, глаза сузились – сосредоточенная Аямэ казалась со стороны злой и неприступной, как отвесная скала, но Цубаса знал лучше. Знал, какая она на самом деле. И знал, что теперь никогда ее не отпустит.
Им предстояло многое. Ей – разобраться со своим кланом и последствиями уничтоженного города. Бюро – лишится одной из самых способных оммёдзи, ведь борьба за власть в Сайто наверняка будет ожесточенной. Кику откажется признавать дочь, что опорочила честь семьи, Рюити попытается отомстить за брата, а претенденты на роль старейшин клана любыми способами постараются занять освободившееся место. И в этом хаосе Аямэ придется учиться быть слугой богов. Цубаса уже предвидел, как сильно она разозлится, когда столько обязанностей разом навалятся на нее.
Ему же придется понести наказание за убийство человека, разобраться с собственными обязанностями перед Аматэрасу-сама, которыми он пренебрегал все то время, что провел подле Аямэ, лично проверить остальных заточенных богов и, возможно, дальше очищать от них землю. Но, возможно, не с Аямэ – с Хоси-но-Тама в груди она больше не могла назвать себя обычным человеком, а лишь им подвластно убить бога. Цубаса вновь взглянул на нее. Скорее всего, Аямэ еще не осознала, насколько сильны изменения, произошедшие в ней.
Но это потом. Цубаса притянул Аямэ к себе одним резким движением и прижал к груди, слишком счастливый и слишком смущенный собственной радостью. Пусть ему не нравился Такуми, Цубаса мог только благодарить его за столь ценный подарок. Они с Аямэ не расстанутся. Ни через год, ни через десяток лет, ни даже через сотню.
И только это сейчас имело значение.
Город, раскинувшийся внизу, шумел многоголосым нестройным хором. Тысячи людей, подобно муравьям, двигались под разноцветными зонтами, скрываясь и выходя из зданий, ныряя и выныривая из-под земли. Одни неторопливо шли, другие едва плелись, кто-то бежал, и все это смешалось в таком ослепительном свете огней, что у Аямэ на мгновение – короткое, но яркое – закружилась голова.
– Я никогда к этому не привыкну, – раздраженно проворчала она, отворачиваясь от толпы и глядя на Цубасу. – Мне не нравится.
– Мне тоже, но мир меняется. – Он пожал плечами, криво улыбаясь, из-за чего Аямэ нахмурилась еще больше. Невысказанное «тебе тоже пора измениться» повисло между ними мягким упреком, который она недолюбливала.
– Значит, торчать мне в эпохе Эдо.
– Она закончилась почти полтора века назад.
– Ох, заткнись.
