То, насколько искренне Цубаса произнес эти слова, почти заставило Аямэ замереть и посмотреть на него, только бы убедиться, что эта искренность ей не показалась, но она продолжила идти дальше. И без того потрачено слишком много времени. Без работы Аямэ ощущала себя высыхающим на жаре цветком: не польешь его – и он завянет.
До конюшен они дошли в молчании. Мальчишка, работающий там, уже ожидал Аямэ, поэтому Стремительную привели быстро. Цубаса в лошади не нуждался. На молчаливый вопрос Аямэ он только покачал головой и растворился во вмиг появившемся тумане, даже не попрощавшись.
– Это было грубо, – проворчала она себе под нос, но конюх ее услышал.
– Мне не стоило готовить седло? Вы хотели сами позаботиться о лошади? – Он нервно переминался с ноги на ногу и боялся поднять взгляд от земли.
Аямэ поджала губы, думая, что ответить, но в итоге выдохнула раздраженное: «Не обращай внимания». Быстро прикрепив к седлу сумку с вещами, она заскочила на Стремительную и, кивком поблагодарив конюха, выдвинулась из Бюро.
Деревня, куда прибыла Аямэ, столь крохотная, что даже не имела имени, возникла посреди дороги неожиданно, как торчащий из-под земли корень, скрытый травой. Три десятка домов образовывали почти идеальный круг, в центре которого пролегала единственная дорога. Впрочем, дорогой протоптанную тропинку шириной не больше телеги назвать было сложно. И все равно она тянулась в две стороны: одна вела в лес, откуда стоило ожидать ёкая, а другая направлялась точно в сторону столицы.
Встретили Аямэ все жители деревни. Уже наслышанные от соседей о демоне, перегрызающем глотки своих жертв, они ринулись к ней, как одичавшие от голода дворовые псы. Женщины, наплевав на приличия, хватали Аямэ за штанины, мужчины пытались вырвать поводья из ее рук, боясь, что она развернется и ускачет назад, старики перекрывали дорогу, мешая проехать дальше. Охватившее людей безумие возымело противоположный от ожидаемого эффект – Аямэ разозлилась настолько, что призвала сразу двух сикигами, мгновенно разогнавших толпу.
Староста деревни – поразительно молодой и крупный – с опаской смотрел на волка, который вился вокруг ног Аямэ и скалился на каждого, кто подходил к ним слишком близко.
– Да осветит Аматэрасу-сама ваш день, почтенная оммёдзи-сама. – Староста покосился на волка, перевел взгляд на лениво разлегшегося возле лошади тигра и только потом нерешительно поклонился.
Аямэ спешилась и вернула поклон, осмотрела присутствующих, каждый из которых явно хотел вновь броситься на нее, только бы наверняка удержать в деревне.
С трудом подавив желание презрительно поджать губы и уехать, только бы не видеть эти подобострастные лица, Аямэ вскинула подбородок и спросила:
– Где я могу остаться на ночь?
Люди, наконец встретившие ее взгляд прямо, зароптали, попятились, кто-то поспешно скрылся в ближайших домах, и Аямэ захотелось зарычать – совсем как ее тигр.
Испуганное бормотание о проклятом цвете глаз заставило ее еще больше разозлиться. В последнее время она отвыкла от подобного отношения. Месяцы, когда к ней относились с должным уважением и почитанием, стерло мгновение опасений, что она притащит демонов в дом, в котором остановится.
– Может, у монаха? – Хриплый, непривычно низкий женский голос раздался за спиной старосты, и Аямэ пришлось склонить голову набок, чтобы увидеть, кто спрятался за ним.
Говорившей оказалась женщина в том возрасте, когда ее еще нельзя назвать старухой, но и «тетушка» уже не подходило. Сгорбленная от долгой и частой работы в поле спина, потемневшая от солнца кожа, сощуренные глаза на покрытом морщинами лице – таких женщин Аямэ видела неоднократно в каждой деревне, где оказывалась, и почти все они стали для нее на одно лицо – невыразительное, незапоминающееся, простое.
– Что за монах? – Аямэ перевела взгляд на старосту, который недовольно поморщился.
– Есть тут у нас один отшельник. Может, помер уже, кто знает? Давно его не видел. Домишко его в лесу стоит, подальше от всех. – Староста неопределенно махнул рукой в восточном направлении и пожал плечами. – В общем, там ищите. Должен приютить, если что; никогда в помощи не отказывал.
Аямэ вскинула бровь и с трудом подавила желание фыркнуть, как необъезженная лошадь. Как человек, столь нуждающийся в защите своей деревни, может не знать, что происходит с ее жителями? К тому же монах-отшельник? Как Сора – один из немногих ёкаев, которых знала Аямэ и которым не хотела снести голову при встрече? Она сомневалась, что здесь поселился еще один ямабуси-тэнгу[58], защищающий людей, иначе бы ее помощь не понадобилась. В любом случае проверить стоило, да и ей нужно было где-то остановиться.
Крепче сжав поводья, Аямэ потянула Стремительную в указанном направлении. Тигр и волк медленно шли за ней, хищными взглядами осматривая всех, кто попадался им на пути.
Жалкие трусы. Так отчаянно цеплялись за нее, чтобы теперь боязливо скрываться в своих домах? Смешно!
