Из деревни в лес вела узкая, почти неразличимая в сумерках тропинка. Ею давно не пользовались – трава разрослась так, что дорога порой и вовсе исчезала, но в итоге появлялась вновь спустя три-четыре шага.
Пришлось пройти почти четверть ри, прежде чем Аямэ увидела дом – небольшой, аккуратный, почти слившийся с деревьями, среди которых стоял. Аямэ нахмурилась – изнутри отчетливо разносилась ки ёкая, но она никак не могла понять, кому именно принадлежала энергия. Ощущения казались знакомыми, но в то же время отличались, из-за чего не выходило уловить связь, что упорно билась на границе сознания.
– Давно у меня не было гостей. – Сёдзи дома открылись почти бесшумно, являя мужчину – весьма высокого, утонченного и слишком красивого для столь захудалой деревни, где все живут за счет ручного труда.
– Ёкай. – Аямэ нахмурилась, не зная, как реагировать. Тот смотрел на нее спокойно, не выказывая ни капли враждебности, и это… не настораживало, но заставляло чувствовать неловкость.
– Оммёдзи, – в тон ей ответил мужчина и улыбнулся. – Вы пришли сюда убить меня или остаться на ночлег? Местные раньше часто отправляли путников ко мне.
– Ночлег. – Аямэ нахмурилась еще сильнее, из-за чего складка между бровями углубилась, но в итоге заставила себя выдохнуть и спокойно подойти к ёкаю. – Сайто Аямэ, оммёдзи из Бюро оммёдо Хэйана. Да осветит Аматэрасу-сама ваш день.
– И ваш, достопочтенная. – Он поклонился – по-настоящему вежливо, а не с издевкой – и легко улыбнулся. – Не хотите ли чая?
– Не откажусь, – в итоге произнесла Аямэ после недолгого молчания. Она собиралась остановиться в доме ёкая, о котором не знала ровным счетом ничего. Внутри все сжималось от напряжения, но упрямство, часто подставлявшее ее, упорно вело вперед.
Мужчина улыбнулся уголком губ и скрылся в доме, оставив двери открытыми. Аямэ пару мгновений потопталась на месте, тяжело вздохнула и решительно двинулась вперед. Стремительную она привязала к дереву и только потом с уверенностью, которой на самом деле не чувствовала, вошла в дом.
Маленькое, весьма скромное жилище никак не вязалось с обликом ёкая, который сидел в центре комнаты и готовил чай. В очаге потрескивал огонь, но чайник с горячей водой давно сняли – мужчина растирал маття[59] в чаше, а на низком столике стояли легкие закуски и даже омогаси[60].
– Я словно в чайный дом попала, – тихо пробормотала Аямэ, рассматривая зажженную курильницу с благовониями и букет цветов, расположенные в нише точно напротив входа.
– Моя супруга любила проводить церемонии. – Ёкай, разумеется, услышал Аямэ и, как и положено хорошему хозяину, начал беседу. – Поэтому и дом наш больше схож с чайными домами, чем с обычным жильем.
– Ваша жена – человек?
Вопрос прозвучал грубо, резко, даже Аямэ находила это очевидным, но ёкай только тихо улыбнулся и кивнул:
– Да, она была человеком, родилась и выросла в этой деревне. Ее не стало некоторое время назад. – Пусть голос и прозвучал ровно, спокойно, но в глубине его слышались тоска и горе.
Аямэ замялась, не совсем понимая, как следует реагировать. Выразить сочувствие? Это несколько претило ее натуре и характеру, но и промолчать тоже казалось странным. Не будет ли она выглядеть в таком случае слишком равнодушной и жестокой к чужой боли? Клан бы гордился таким подходом, но в Бюро подобное отношение осуждали.
– Пусть путь ее в Царстве мертвых будет легким, – в итоге произнесла Аямэ, усаживаясь напротив мужчины и принимая чай из его рук. Пальцы их на мгновение соприкоснулись, Аямэ отчетливее ощутила его ки, но так и не смогла распознать.
– Меня зовут Такуми. Я дзинко, молодая госпожа, лис.
Она едва не поперхнулась маття, который как раз отпила. Серьезно? Еще одна лиса? Пусть и мужского пола.
– Сайто Аямэ, – поклонившись, еще раз представилась она, ставя пиалу на стол и неловко беря ёкан[61]. – И почему вас всех заносит в какую-то глушь?
Такуми тихо хмыкнул, скрывая смех, и Аямэ не сдержала раздраженное цоканье.
– Вы про Генко-сама? Что ж, да, в этом мы с ней схожи. Пожалуй, даже слишком сильно.
– Я не видела вас во время сражения в Сиракаве, – вдруг поняла Аямэ. Эта деталь так резко ворвалась в сознание, что она встревоженно посмотрела на чай: не отравлен? Не подмешал ли ёкай что-то в блюда?
– Пригласили только приближенных генерала. Мне там не было места, – спокойно ответил Такуми.
– Впал в немилость?
– Нет, просто изначально Генко-сама привыкла окружать себя исключительно кицунэ. Мы с ней никогда не спорили, но и не дружили. Потому и в Сиракаву я не был приглашен. Да и сила обладателей девяти хвостов превышает силу тех, у кого их всего семь.
Аямэ неопределенно кивнула и отпила еще немного чая – терпкого и насыщенного, так что сразу захотелось заесть вязкий привкус чем-то другим. Она потянулась за еще одним ёканом. Не есть же данго[62], как все та же проклятая лисица.
– Как сейчас Генко-сама? – подливая еще маття, спросил Такуми.
