Таданори-сама не обманул, они действительно оказались сильными и способными. Однорогий уходил от атак медведя играючи. Проворно избегал клыков и когтей, а в ответ бил голыми кулаками, даже не пытаясь подавить сикигами своей энергией, хотя – Аямэ знала это – мог бы сразу же уничтожить духа своей ки.
Близнецы тоже забавлялись. Они в тигровой повязке отмахивался от ястреба тэцубо, словно отгонял приставшее насекомое, и медленно, неторопливо надвигался на Аямэ и Цубасу. Они в медвежьей повязке, громко хохоча, вцепился оленю в рога и давил сикигами к земле, не давая ему двигаться. Будто духи для каждого из ёкаев не представляли никакой опасности. Будто Аямэ оказалась слишком слабой.
Она не намеревалась оставаться в стороне и просто смотреть, как уничтожают ее сикигами. Выхватив из-за пояса танто, Аямэ намеревалась вступить в бой, но Цубаса не позволил. Он вытянул руку, преграждая ей путь, и сам сделал шаг вперед, загораживая собой. Аямэ хотела возмутиться, потребовать считать ее равной и способной позаботиться о себе, но смолчала, как только обратила на Цубасу внимание. Он совершенно не походил на себя.
Сняв с пояса маску тэнгу, медленным, аккуратным движением он надел ее, скрывая лицо, так что Аямэ могла видеть только его плотно поджатые губы. Тело казалось таким напряженным, что едва не звенело, а мягкое оперение крыльев в один миг превратилось в острые клинки, способные разить врагов насмерть.
– Держи талисманы со священным пламенем наготове, – только и сказал Цубаса, прежде чем ринуться в бой.
Сикигами Аямэ не отозвала, даже наоборот – позвала еще троих, и волк, тигр и журавль окружили ее, защищая от опасности. Но Аямэ сомневалась, что пострадает.
Если во время битвы с нуси она поняла, что Цубаса прекрасный воин, то теперь убедилась в этом окончательно.
Первому они он снес голову одним движением. Они, сражающийся с ястребом, не воспринял Цубасу как противника, и это стало его последней ошибкой. Размахивая тяжелой тэцубо, он попытался отбиться от Цубасы так же лениво, как и от сикигами, но оружие столкнулось не с телом, а с пустотой. Цубаса взлетел, почти сразу оказавшись на плечах они, и скрещенными танто отделил голову от шеи, – не будь короткие клинки наполнены ки, подобное не удалось бы совершить, но энергия Цубасы с легкостью разрезала плоть ёкая. Они с грохотом повалился на землю, привлекая внимание остальных.
Его близнец заревел, откидывая оленя в сторону, и бросился на Цубасу, но тот лишь вновь взмыл в воздух, легко избегая столкновения. Они, не растерявшись, ринулся на Аямэ. Маленькие глазки горели, превратившись в пылающие угли. На бегу сняв с пояса укороченную тэцубо, они замахнулся ею, намереваясь одним ударом убрать сикигами, а после убить Аямэ, но взметнувшиеся перед ним крылья отсекли сперва руку, а после Цубаса отрубил ему и голову.
– Я вспомнил тебя!
Аямэ охнула, схватившись за грудь, – однорогий они, спокойно наблюдавший, как умирают его собратья, повалил медведя, и сикигами лишь чудом не исчез окончательно. Проклятая энергия так плотно оплела духа, что начала проникать и в Аямэ, которой пришлось резко отозвать медведя обратно. Прежде она не задумывалась, что ки может идти не только от нее к сикигами, но и от сикигами к ней.
– Ёмоцу-сикомэ[92] рассказывала о тебе достаточно часто, чтобы ты запомнился, сын бога-посланника Ятагарасу[93].
Цубаса застыл. Не просто замер, а словно обратился в камень. Ветер трепал его волосы и одежды, но грудь не вздымалась от дыхания, ни один мускул не дрогнул, когда они произнес эти слова. Аямэ боялась пошевелиться, глядя на такого Цубасу. Он не пугал ее, но настораживал, и она не представляла, что делать.
– Еще не сдохла? – наконец произнес Цубаса пустым, мертвым голосом и крепче сжал танто. Аямэ видела, как побелели костяшки пальцев, а удлинившиеся когти вновь ранили ладони.
– Она-то? – хохотнул они. – Старуха переживет всех, тебе ли не знать?
Он отвечал так, словно они с Цубасой были старыми приятелями, которые встретились после долгой разлуки и теперь пытались заместить утраченные годы разговорами. Вот только их энергии, схлестнувшиеся между собой, ясно давали понять – ни о каком мире не может быть и речи.
Цубаса рванул на они так стремительно, что Аямэ не заметила его движения. Танто столкнулись с тэцубо, металл высек искры, и противники замерли на мгновение, глядя друг другу в глаза.
Они больше не смеялся, не выглядел расслабленным и уверенным в собственных силах. Мышцы его напряглись, вздулись, он всем телом навалился на куда меньшего Цубасу, но не смог сдвинуть его ни на сун. Цубаса, упершись пятками в землю, давил на они в ответ, но, к его удивлению, силы оказались равны.
Ястреб набросился на они с высоты, заставив того попятиться и толчком отбросить Цубасу назад, чтобы уйти от удара. Тэцубо почти сразу достала сикигами, ломая ему крыло, и Аямэ поморщилась – удар отозвался внутри нее сдавленной болью.
