– Знаешь, порой я завидовал людям. – Аямэ удивленно посмотрела на него, и Цубаса криво улыбнулся. – Ваши короткие жизни не дают вам горевать. Любая боль стирается куда быстрее той, что испытывают ёкаи. Вы берете от жизни все, наполняете несколько десятков лет столькими эмоциями и событиями, сколько боги и ёкаи испытывают в лучшем случае за тысячелетие. Вы умеете дорожить тем, что вам дано. И я мечтал об этом.
Слова Цубасы так отличались от того, что говорил Такуми. Дзинко корил людей за изменчивость, пока Цубаса восхищался ею. Аямэ прикусила губу, пытаясь понять, что ближе ей.
В словах Цубасы хранилась истина, которую Аямэ разделяла. Сколько ей отмерено лет? С ее рождения прошло двадцать весен, следующая станет двадцать первой, если она доживет, не сгинув на каком-нибудь задании. Она не могла не спешить чувствовать все: безоговорочную любовь к сестре и названому брату, ненависть к родителям, которые думали лишь о себе, несколько раздражающую привязанность к Ясуси и даже Генко. Ведь Аямэ не знала, сколько ей осталось, а потому и хотела испытать как можно больше.
Но не могла она не согласиться и с недовольством Такуми – людская преданность действительно походила на дом из песка, который легко смывает любой дождь или разносит по округе ветер. Аямэ ценила постоянство, пусть и верила, что все может измениться в любой момент. Так как она сменила свою ненависть к ёкаям на… дружбу? Признательность? Привязанность? Назвать точное чувство Аямэ не могла и потому пока решила оставить эту мысль.
Получалось, что они оба правы, но и оба ошибаются в своих суждениях. Или же неверные суждения принадлежали Аямэ.
«Узнай благословенные предки, что я оправдываю ёкаев и пытаюсь их понять, меня бы тут же казнили».
Рассуждения стали опасными, когда Аямэ вспомнила и другие слова Такуми. Как он говорил о своей жене, уверенный в каждом слове и выборе, что позволил ему остаться с супругой-человеком.
Закусив губу, Аямэ бросила короткий взгляд на Цубасу. Любить кого-то так же сильно, как он любил свою семью… Действительно ли она способна так же отдать всю себя другому человеку?
Пальцы случайно задели руку Цубасы, и она вздрогнула, поспешно отступив чуть в сторону. Проклятые ёкаи, они слишком сильно влияли на нее, иначе она бы никогда не задумалась о чем-то подобном, тем более о…
– Аямэ, – вырывая ее из мыслей, негромко произнес Цубаса, и она мгновенно подобралась, по одному тону понимая, что следует сосредоточиться.
Дорога разветвлялась. Нужная им стелилась прямо, но справа, вдоль леса, шел другой путь, по которому двигались два всадника. Аямэ не нуждалась в остром зрении, ки выдала их задолго до приближения.
– Держи себя в руках, – тихо произнес Цубаса, едва заметно коснувшись ее холодными пальцами, – ладонь Аямэ уже покоилась на танто.
– Это сложно.
– Терпи.
Ей пришлось стиснуть зубы и заставить себя расслабить спину, потому что все в ней буквально кричало о желании ввязаться в драку. Приблизившиеся Рёта и Рюити лишь усилили эту жажду, а перекосившая лицо ухмылка второго и вовсе лишала разума.
Краем глаза Аямэ заметила, как Цубаса подошел к ней, а скрывшая лицо маска почти незаметно, но повернулась в ее сторону в знак не то предупреждения, не то недоумения.
Сделав глубокий вдох и медленный выдох, Аямэ постаралась расслабиться, очистить разум и не поддаваться гневу. И когда это почти получилось, в голове тревожно отозвалось непонимание, почему она так остро отреагировала на братьев. Конечно, она и раньше недолюбливала их, но не настолько, чтобы желать вгрызться в их глотки, стоит им приблизиться.
– Не слишком ли часто мы встречаемся, дражайшая сестра? – Издевка в голосе Рюити не достигла цели – отвлеченная на собственное состояние, Аямэ проигнорировала укол.
– Что вы здесь забыли?
Вопрос прозвучал не холодно, а как-то устало, и Рюити это задело куда больше привычной ответной остроты Аямэ. Его ки раскалилась, обжигая, и конь под ним принялся нервно перебирать копытами.
– Направляемся в твое драгоценное Бюро. Есть сообщение от клана, – подал голос Рёта, не давая брату окончательно выйти из себя.
Сайто редко передавали послания в Бюро. Слишком уверенные в собственных силах и значимости, они упрямо игнорировали других оммёдзи и связывались с Бюро лишь в крайних случаях. Как в тот день, когда решили, что поручить обучение Аямэ следует кому-то другому. Поначалу после смерти Рэн она слушала учителей и мать, строго соблюдала все правила, но в итоге характер проявил себя – она сорвалась и вызвала беспорядки среди Сайто, ранила собственного учителя, едва не лишив того руки. Совет быстро принял решение, что наследнице следует лучше узнать мир. По крайней мере, именно так звучала официальная причина ее ссылки в Бюро.
– Любопытно, – неожиданно спокойно произнес Рюити, взяв свою ки под контроль. – Второй раз сталкиваемся с тобой, и ты второй раз в компании этого тэнгу. Как бы не пошли дурные слухи.
Пусть фраза и звучала заботливо, но Аямэ слышала в ней неприкрытую злую насмешку. И уже представляла будущие сплетни.
