– Все прочь! – Крик Цубасы, ворвавшийся в разум, ненадолго привел в себя, и Аямэ ощутила, как он крепче прижал ее к себе.
Крылья закрыли обзор, пряча от глаз разбегающихся во все стороны людей. Последним, кого заметила Аямэ, был молодой оммёдзи, схвативший Ясуси и уносящий мальчишку подальше.
«Хорошо», – только и успела мелькнуть мысль, и тело охватил огонь. Разгорающийся в сердце, он вырвался наружу, сжигая все на своем пути. Аямэ переполняла ки, настолько сильная, что тело не могло ее выдержать. Даже когда Сусаноо-но-Микото дарил ей свое благословение, энергия не пыталась поглотить душу и уничтожить все в округе.
Сила опьяняла и сводила с ума. Аямэ казалось, что сейчас она способна на все: уничтожить любого проклятого бога, изменить устои клана, в одиночку выиграть войну…
– Я никогда за все свои сотни лет не встречал настолько проблемной девицы.
Хриплый шепот стал отрезвляющей пощечиной, которая привела Аямэ в чувство. Ки свернулась в груди, сжалась в комок, чтобы через мгновение взорваться. Энергия устремилась из тела наружу, разносясь во все стороны подобно разлитой из пиалы воде.
И на смену переполняющей силе пришла пустота.
Аямэ ощутила, как ослабло все тело. Ноги не держали, и, если бы не объятия Цубасы, она бы рухнула на землю. Никогда за двадцать лет своей жизни она не чувствовала себя такой… беспомощной. Словно стала обычным человеком без крупицы внутренней энергии и теперь не могла понять, как относиться к подобному.
Тяжело дыша, Аямэ позволила себе расслабиться и устало привалилась к Цубасе. Уткнувшись лбом в его грудь, она старалась вернуть себя.
Мысли вяло кружили в голове. Чувства возвращались с каждым вдохом. Сперва пришло полное осознание собственной слабости, после – твердости груди Цубасы, в которую она все еще упиралась лбом.
Его руки на затылке и талии, горячее дыхание на макушке. И только потом Аямэ ощутила, что тело, к которому она так доверчиво прижималась, дрожит от напряжения.
– Цубаса? – Голос напоминал воронье карканье, но сил и желания прокашляться совершенно не было.
– Все нормально. – Аямэ дернулась в вялой попытке отстраниться, чтобы взглянуть ему в лицо, но Цубаса еще крепче прижал ее к себе. – Если бы твоя ки вырвалась наружу, пострадали бы все в Бюро. А может, и люди за его пределами.
– И ты принял удар на себя? – Возмущение его безрассудным поступком заставило Аямэ вздрогнуть и напрячься всем телом.
– Долг жизни, помнишь? Ты не можешь меня убить подобным, только если воткнешь клинок в сердце или снесешь голову. – Пальцы Цубасы скользнули вверх по затылку, зарываясь в волосы и легко царапая кожу острыми когтями, мягко уговаривая вновь расслабиться.
– Ты точно глупец.
– Ты даже не представляешь какой.
За сказанным явно скрывалось что-то большее, чем просто согласие со словами Аямэ, но отчего-то казалось, что сейчас не время уточнять, о чем говорил Цубаса. Поэтому Аямэ позволила себе насладиться объятиями еще немного, несколько нерешительно взявшись за его хаори. Костяшки пальцев ощутили твердый живот даже сквозь слои одежды, невольно вызывая интерес: есть ли в теле Цубасы хоть одна мягкая часть?
Какое-то время они так и простояли, спрятанные под тенью крыльев, в тишине, наслаждаясь теплом друг друга. Когда Цубаса прекратил дрожать, Аямэ отстранилась от него с легкой досадой, догадываясь, что мгновения покоя закончились. Он позволил ей отдалиться. Рука соскользнула с затылка, напоследок еще раз мягко царапнув кожу, и задержалась на плече.
Аямэ нахмурилась, не понимая, в чем дело, – пусть Цубаса и расслабил объятия, дав возможность выскользнуть из крепкой хватки, но не убрал руки, что начинало смущать. Жар поднимался по шее вверх, готовый залить румянцем лицо, но, прежде чем это произошло, Цубаса склонился над Аямэ и прижался сухими и горячими губами к ее лбу. Поцелуй едва ощущался, но обжег клеймом, заставив задохнуться. Прежнее смущение не шло ни в какое сравнение с тем, что она испытывала сейчас. Сердце заколотилось в груди так сильно, что Аямэ верила – его стук отчетливо слышен Цубасе.
Пальцы прикрыли место поцелуя в тот же миг, когда Цубаса отодвинулся от нее на пару сун, не то опасаясь повторения, не то желая убедиться, что это действительно произошло.
– Чт… что?
Мысли отказывались формулироваться в правильный вопрос. Зачем он это сделал? Почему? Что его подтолкнуло? Она столько хотела спросить, но язык отяжелел и не желал поворачиваться, поэтому Аямэ оставалось только потрясенно смотреть на Цубасу, который неловко отвел взгляд. Словно сам не понимал, что на него нашло.
– Пойдем? – Шея его порозовела, и это немного успокоило Аямэ – не она одна волновалась из-за случившегося. Хотя все еще и не понимала, что заставило Цубасу поцеловать ее.
Кивнув, Аямэ опустила голову, переводя дыхание. Лицо горело, несмотря на холод, тело покалывало в тех местах, где его касались чужие руки, и, только когда Цубаса окончательно отпустил ее, Аямэ поняла, что может дышать полной грудью.
– Отправляйся к себе, я разберусь со случившимся, – прокашлявшись, произнес Цубаса и отвел руки за спину.
