– Вас направили вдвоем? – проигнорировав Рюити, спросила Аямэ у Рёты.
Он ответил не сразу, рассматривая Цубасу. Льдисто-голубые глаза не отрывались от маски тэнгу, и в них таилось что-то, чего Аямэ не могла понять. Простой интерес или оценка угрозы?
Но потом Рёта моргнул, и странное выражение исчезло из глаз, возвращая привычное равнодушие.
– С нами еще двое, но они отстали. – Никакого интереса к судьбе тех, кого они оставили позади.
– Хитоси?
– Ах да, он был пятым в нашей компании, совсем о нем забыл. – Рёта пожал плечами и отвернулся – ни в одном его жесте не было ни капли заботы и волнения. Словно он говорил о шторме, что может испортить вид на море, – неприятно, но следует просто принять это.
– Ублюдки, – рассерженной кошкой прошипела Аямэ, готовая наброситься на братьев с голыми руками, но ее вновь остановил Цубаса, легко потянув за рукав.
– Терпи.
Оставалось проглотить злость, вскочить на Стремительную и потянуть ту за поводья, направляя в нужную сторону. Цубаса на прощание поклонился ей, но не братьям и взлетел, тут же теряясь в вышине. Рюити выругался, бормоча что-то о том, что почтение от ёкая – почти как проклятая вещь, от которой нужно избавиться быстро и не думая. Аямэ благоразумно пропустила его слова мимо ушей, сосредоточившись на Рёте. Тот, наоборот, выглядел заинтересованным и какое-то время смотрел в небо, где скрылся Цубаса.
– Рюити прав, – совершенно неожиданно произнес Рёта, переведя взгляд на Аямэ. – Слухи о твоей близости с ёкаем действительно могут распространиться.
– Уж не вы ли, братья, начнете их распространять?
– Нам это и не понадобится, сестренка. Любой, кто увидит ваше общение, сделает нужные выводы.
– «Нужные» и «правильные» выводы – совершенно разные понятия. – Аямэ ухмыльнулась, не в силах сдержать злорадство: редко получалось обставить Рёту в словесной битве. – А если законы клана за последние десять лет не изменились, за клевету Сайто все еще наказывают по всей строгости.
– Законы диктуют те, кому принадлежит власть. И они решают, какие выводы будут правильными, а какие – ложными. Только дай повод воплотить все в жизнь – и убедишься в этом лично, – криво улыбнулся Рюити.
Ответить ей не дали новые всадники. Трое Сайто на взмыленных лошадях, запыленные от долгой дороги и уставшие, со следами крови на одежде и ранами, прервали своим появлением спор. Двоих Аямэ не знала, но по одежде могла предположить, что они из северной ветви клана. Хитоси выглядел лучше, чем при прошлой встрече, чему Аямэ не могла не радоваться, и все равно раздражение вновь подняло голову – Рюити и Рёта равнодушно осмотрели всадников, не сказав ни слова и игнорируя их ранения.
Аямэ хотела спросить, что случилось, но Хитоси покачал головой, перехватив ее взгляд. Пришлось смолчать, хотя желание задать вопросы возросло еще больше.
– Вы долго, – только и произнес Рёта, после чего ударил лошадь пятками, направляя вперед. Рюити пренебрежительно фыркнул и последовал за братом, оставив остальных.
– Когда-нибудь я убью их, – громко произнес Хитоси, и Аямэ потрясенно оглянулась на него. – Что?
– Ты наконец сказал это. Я удивлена.
– Мы Сайто. Убить кого-то – не проблема.
«Вот только этот кто-то обычно ёкай, а не человек».
Слова остались невысказанными в надежде, что Хитоси и сам помнил об этом. Как и остальные члены клана.
Аямэ обернулась, чтобы взглянуть на тех, что молча следовали за ними. Угрюмые, недовольные лица, искаженные смесью боли и злости. Эти двое явно ненавидели Рюити и Рёту, но не могли ничего сделать – слишком низкое положение в клане, слишком слабы физически и духовно, слишком притесняемы, чтобы совершить что-то безумное и рискованное. Аямэ знала, как заканчиваются судьбы таких людей: либо они сойдут с ума и погибнут на задании, либо осядут в клане в качестве наставников и перенесут свою злость на учеников, взращивая в младшем поколении ненависть к учителям и всему миру.
Избавиться от мыслей о клане, в котором пока что руководила не Аямэ, а потому и исправить ничего не могла, получилось на удивление быстро. Всего-то стоило задуматься над словами Рёты о возможных слухах о ней и Цубасе. Неужели они действительно выглядели настолько близкими, чтобы кто-то подумал о невозможной связи между ней и ёкаем?
Насмешку, готовую сорваться с губ, Аямэ проглотила быстрее, чем та попыталась вырваться наружу. Она не могла отрицать, что Цубаса ее… интересовал. Не как Йосинори, ставший ей братом, и не подобно Хитоси, о котором она могла не вспоминать месяцами, пока судьба не сталкивала их вновь, пробуждая в душе желание возродить родственные связи – единственные, которые Аямэ принимала.
Нет, ее отношения с Цубасой отличались ото всех. И пока что Аямэ не могла ответить даже себе, следует ли опасаться их связи или же принимать ее как нечто неизбежное.
Проклятые ёкаи. И проклятый Такуми, посадивший в ее голову ненужные мысли.
