Израненная, уставшая, но с переполнявшей ее ки, Аямэ отбилась ото всех, кто пытался ей мешать. А после с трудом уложила Цубасу на спину тигра, сама взобралась на волка и отправилась в Бюро. За Стремительную она не волновалась. Наверняка та ощутила опасность и давно сбежала.
В Хэйан она прибыла куда быстрее обычного благодаря сикигами. Было еще светло, а потому своим появлением она испугала всех, кто встречался ей на пути. Волна разговоров и испуганных возгласов быстро прокатилась до Бюро, и там ее уже встречали все старшие оммёдзи во главе с Нобуо-сенсеем.
Забрать Цубасу на лечение она не позволила. Слезла с волка, впилась пальцами в хаори Цубасы и едва не рычала на любого, кто пытался к ней приблизиться. До дома она дошла в сопровождении сикигами и Нобуо-сенсея, который благоразумно держался чуть в стороне.
– Если понадобится помощь… – Нобуо-сенсей не договорил, только поклонился и тихо добавил: – Я предупрежу Ясуси-тяна, чтобы он не беспокоил вас.
Цубаса занял все пространство комнаты, когда Аямэ уложила его на татами. Раскинувшиеся крылья от стены до стены едва позволяли сделать хоть шаг, чтобы не опасаться наступить на них, но Аямэ все равно заботливо расправляла их, приглаживала перья и осторожно убирала те, которые вот-вот должны выпасть. Она не привыкла ни о ком заботиться – оммёдзи практически не болели, а ранами занимались лекари, но основы ухода за пострадавшими Аямэ знала.
Слуги, присланные Нобуо-сенсеем, почтительно ожидали приказа, стоя в десяти шагах от дома Аямэ. Она ощутила их сразу, но не спешила выйти, пока не убедилась, что расправила крылья Цубасы должным образом. Когда же она вышла к двум женщинам, их склоненные спины и головы на миг вернули ее в поместье Сайто, но наваждение быстро пропало. Там слуги кланялись так низко, что в старости их спины тянулись к земле, как изогнутое ветром дерево.
– Теплую воду, травы и чистую ткань.
Женщины кивнули в ответ и, тихо развернувшись, засеменили прочь, но окрик Аямэ заставил их остановиться и обернуться.
– И чистую одежду. Женскую и мужскую.
Слуги переглянулись, но смолчали, только еще раз поклонились и уже быстрее поспешили выполнять поручение.
«Теперь точно не избежать слухов».
Мысль отчего-то не вызвала той паники и тревоги, которую Аямэ ждала. Они… сложно сказать, существовали ли «они», но Аямэ признавалась хотя бы себе, что Цубаса прочно обосновался в ее мыслях, не намеревался оттуда уходить, а она по странной, глупой, нелогичной причине радовалась этому.
Однозначно виной тому лисы.
Стон из комнаты отвлек ее от мыслей, и Аямэ тотчас бросилась к Цубасе. Бледное лицо казалось мертвенным из-за запекшейся крови. Под глазами залегли глубокие тени. Дыхание с трудом прорывалось сквозь потрескавшиеся губы. Менее чем за полдня Цубаса стал выглядеть еще хуже, хотя Аямэ верила, что должно быть наоборот. Разве кровь ёкаев не помогала им исцеляться в разы быстрее?
Взгляд безошибочно опустился на ногу, все такую же почерневшую и воспаленную. Не мешкая ни секунды, Аямэ достала из-за пояса кайкэн и рассекла хакама почти доверху, пряча смущение в глубины души.
Проклятая энергия, как Аямэ и предполагала, подобно яду распространялась выше. Тонкими черными нитями она тянулась по ноге, охватив голень, колено и даже часть бедра. Окажись ранена рука, растекшаяся чернота поглотила бы ее всю, стремясь скорее завладеть сердцем.
Не особо задумываясь над тем, что делает, Аямэ распахнула хаори Цубасы, только бы убедиться, что ни одна нить проклятой энергии не добралась до сердца. Бледная грудь часто вздымалась, исполосованная ранами минувших сражений, но оставалась чистой, как и должно быть.
Испытанное облегчение ненадолго успокоило Аямэ, мгновением спустя сменившись отчаянным: «Что делать?»
Мысль все билась и билась в голове без ответа, искала решение, но безрезультатно. Никогда Аямэ не ощущала себя такой беспомощной. На мгновение она обвинила себя в том, что не позволила забрать Цубасу лекарям, но быстро откинула сомнения – они тоже не знали, как бороться с таким ядом. Аямэ помнила оммёдзи, вернувшихся после битвы в Сиракаве, таких же раненых и сгоревших в муках боли от проклятия Ёми.
– Госпожа… – Нерешительный голос служанки из энгавы отвлек Аямэ, и она торопливо бросилась к ней.
Вещей оказалось много. Кивнув в сторону комнаты, Аямэ внимательно следила за каждым шагом женщин, готовая либо помочь, либо выгнать их, если что-то пойдет не так.
– Осторожнее.
Женщины кивнули, недоуменно переглянувшись, но никаких вопросов не задали. И, только оказавшись непосредственно перед Цубасой, обе охнули и попятились. Младшая даже отвернулась, едва не расплескав воду, и покраснела, уткнувшись подбородком себе в грудь. Аямэ сперва не поняла, отчего служанка отреагировала так сильно, пока не взглянула на Цубасу – наполовину раздетого мужчину в спальне незамужней девушки.
