Громкий шорох крыльев знакомо зазвучал в ушах, глаза заслезились, каждый вдох давался с трудом – смесь отравляющей энергии с ветром не позволяла дышать полной грудью, так что Аямэ пришлось зарыться лицом в изгиб шеи Цубасы, чтобы хоть немного оградить себя от впившейся в нее вони. В нос ударил запах мускуса, юдзу и чего-то древесного, знакомого, что Аямэ никак не могла распознать.
– Как ты вообще летаешь? – обращаясь скорее к себе, чем к Цубасе, пробормотала Аямэ, но он все равно ответил:
– Я ведь ворон.
– У птиц глаза по бокам от головы, – раздраженно рыкнула Аямэ.
– Ки.
– Так бы и сказал сразу. – Обиженное бурчание вызвало у Цубасы улыбку, которая быстро прошла, – новый порыв ветра ударил их не холодом, а полной злости энергией, движущейся в их направлении. – Он… идет к нам?
Ей не ответили, но Аямэ и не нуждалась в этом. Ки стала более насыщенной, и ее средоточие устремилось к ним. Воздух почти сразу пропитался приторно-сладким запахом разложения и затхлости, стало холоднее и даже словно темнее, хотя только перевалило за середину дня. Цубаса взлетел немного выше, но это не помогло – растекшийся повсюду яд все равно душил их.
Они сближались с источником опасности. С каждым преодоленным дзё дышать становилось все сложнее, а чужая энергия обжигающим пеплом оседала на коже.
Проклятый бог оказался точно под ними совершенно неожиданно. Появился настолько резко, что Цубаса содрогнулся всем телом, как если бы наткнулся на незримую преграду. Аямэ крепче стиснула руки, прижавшись к нему сильнее, и услышала над головой неразборчивую ругань.
– Держись! – только и смогла она разобрать, как резким рывком их потянуло вниз.
Мир закружился перед глазами, земля приближалась слишком быстро, ветки высоких деревьев хлестали по спине и рукам, но Аямэ думала только о том, что Цубасе приходится в разы хуже. Он буквально вжал ее в себя и наверняка бы прикрывал крыльями, вот только те беспомощно трепыхались и цеплялись за деревья, так что перья разлетались во все стороны.
Падение было болезненным. Аямэ закашлялась, когда из нее выбило весь воздух, перед глазами стояла темнота, в спину впивались корни, на которые они упали. Но все затмевала ки, которая, казалось, проникала под кожу, смешивалась с кровью и отравляла естество.
Не успела Аямэ окончательно прийти в себя, как Цубаса вновь подхватил ее на руки и отскочил в сторону, уводя из-под удара, – сплетенная в тугой и толстый канат ки бога обрушилась точно на то место, куда мгновением раньше упали Аямэ и Цубаса. Земля сразу же почернела, обуглилась, деревья, корни которых оказались над землей, иссохли, обращаясь в труху.
Аямэ проследила за ки и уставилась на то, что прежде было богом. Каждый из виденных ею проклятых ками отличался от других. В том, кто стоял перед ними сейчас, не было ни одной схожей с человеческими черты. Он больше походил на слепленного из грязи осьминога, чьи щупальца тянулись во все стороны, лихорадочно ударяя по всему, что попадало в поле зрения.
Пять сикигами появились вокруг бога, ограждая его и отвлекая на себя. Он заметил их не сразу – полностью сосредоточился на Аямэ и Цубасе, до которых отчаянно пытался добраться. Его щупальца тянулись вперед, но их останавливали духи. Медведь с рычанием отрывал ползущие конечности, но те упрямо восстанавливались. Змея, огромная настолько, что на ее фоне бог казался маленьким, крепко оплела его тело и пыталась оттащить назад, пока ястреб старался выклевать то, что когда-то называлось глазами. Тигр и волк стояли точно перед Аямэ с Цубасой и не давали приблизиться прорвавшейся мимо медведя ки.
Быстро оценив ситуацию, Аямэ сосредоточилась на Цубасе. Выглядел он неважно. Хакама на правой ноге частично сгорели до колен, обнажая почерневшую кожу. И если бы не язвы, что усеяли ногу, Аямэ бы подумала, что это просто синяк, вот только она не была столь наивной. Одно из крыльев безвольно висело, перья торчали во все стороны, в нескольких местах их и вовсе не осталось. По лицу Цубасы, совсем рядом со старым шрамом, тянулась еще одна рана, свежая и достаточно глубокая – кровь никак не прекращала течь и заливала лицо.
– Лучше тебе сосредоточиться на боге.
– Пока что он занят сикигами, так что…
Она не успела договорить. Чувство опасности забилось внутри пойманной в силки птицей, и она тут же подалась к Цубасе, обхватывая его руками и перекатываясь с ним в сторону. Проклятая энергия мгновенно ринулась за ними, и Аямэ, ругая все, что приходило в голову, выхватила из-за пояса танто.
Клинок, усиленный ки, легко отсек щупальце, и тварь заверещала таким высоким и тонким криком, что Аямэ поморщилась. Она обернулась на Цубасу – тот стоял ровно, гордо вскинув подбородок, и крепко держал в руках похожий на ее танто. И пусть он старался выглядеть стойко, Аямэ знала, что полученные раны беспокоят его и быстро не заживут, даже учитывая, что Цубаса ёкай.
– Подарок, который тебе принесли вороны, с тобой?
