Аямэ не знала, нормально ли это для ёкая, и даже не могла ни у кого поинтересоваться, а потому терпеливо, насколько могла, ожидала пробуждения Цубасы. Выглядел он хорошо: лицо больше не напоминало покойника, дыхание всегда оставалось ровным и чистым, раны затянулись, даже перья на крыльях начали отрастать, хотя проплешины все равно еще оставались, и из-за этого Цубаса выглядел несколько болезненным.
В дом она позволяла войти служанкам, но при этом следила за каждым их шагом, и Ясуси. Он с интересом наблюдал за тем, как Аямэ ухаживала за Цубасой, нерешительно касался черных перьев, когда ему позволяли, и с радостью выполнял мелкие поручения.
– Тетя, вас приглашает к себе Нобуо-сенсей, – нерешительно произнес однажды днем Ясуси. Он неловко мялся перед комнатой, с любопытством посматривая на спящего Цубасу, словно ожидал, что тот проснется в любой момент.
Аямэ нахмурилась. Она одновременно и ожидала этого вызова, и нет. Нобуо-сенсей позволил бы ей проводить дома столько времени, сколько необходимо Аямэ, но вряд ли эта вольность пришлась по нраву руководству. Пусть главой Бюро и оставался Нобуо-сенсей, он же принимал все основные решения касательно учеников и их обязанностей, но влияние на жизнь оммёдзи со стороны советников было ощутимым.
«Совсем как в клане».
– Присмотришь за ним?
– Ох! – Ясуси покраснел и тут же поклонился, оставаясь в таком положении дольше необходимого. – Прошу прощения, тетя, Нобуо-сенсей приглашает вас к себе не сейчас, а когда вам будет удобно! Мне следовало лучше выражать свои мысли!
– Поднимись, – отмахнулась от его слов Аямэ, – тебе всего шесть, ты не обязан уже сейчас следить за всем, что говоришь и делаешь.
– Но Като-сенсей учил…
Аямэ нахмурилась, и Ясуси тут же замолчал, виновато потупившись. Раздраженно фыркнув, Аямэ вновь перевела взгляд на спящего Цубасу, хотя мысли ее сосредоточились на упомянутом Като. Она знала его, пожалуй, слишком хорошо. Ровесник Йосинори, Като всегда стремился занять если не первое место среди оммёдзи Бюро, то хотя бы стоять с ним на одной ступени, но так и не смог достичь желаемого. Сперва из-за Аямэ, которую невзлюбил с первой встречи, а после и потому, что собственных сил ему хватало на призыв шести сикигами – хороший результат, но далеко не идеальный. В пятнадцать он понял, что не сможет добиться большего, к Йосинори продолжал относиться с должным уважением и почитанием, а вот отношения между ним и Аямэ стали еще более напряженными. И видимо, эту неприязнь он решил перенести и на Ясуси.
– Я поговорю с Като-саном, чтобы он больше не учил вас подобной ерунде.
– Он хороший учитель… – слабо начал Ясуси, но Аямэ его прервала:
– Ты правда так считаешь или просто не смеешь оскорбить наставника?
Ясуси промолчал, вновь опустив взгляд в пол. Что ж, она так и полагала. Может, следовало пригласить Като на тренировку и выбить из него все, что мешало в целом умной голове принимать верные решения?
– Тетя, – тихо позвал ее Ясуси, отвлекая от рассуждений, и Аямэ вновь едва заметно вздрогнула. Даже если больше она не выражала своего недовольства открыто, слышать непривычное обращение все еще было странно.
– Что?
– Я могу называть Карасу-тэнгу-сама дядей? Он ведь вскоре станет вашим супругом?
Аямэ задохнулась от вопросов, заданных невинным детским голосом. В ужасе уставившись на Ясуси, который смотрел на нее открыто и явно ждал ответа, Аямэ не нашлась что сказать.
Откуда такие мысли в столь юной голове?
– Тетушки-прислужницы сказали, что мужчина в доме незамужней девушки может быть, только если они вскоре станут супругами, – послушно ответил Ясуси на случайно заданный вслух вопрос.
– Не слушай все, что слышишь!
Ясуси нахмурился, не понимая фразу Аямэ, но у нее не было никакого желания пояснять. Так вот какие слухи уже поползли по Бюро. А если они дойдут до Сайто… Ничего хорошего из этого не выйдет. Она предполагала, во что это может вылиться: либо десяток ударов плетью, либо лишение титула наследницы и изгнание из клана, либо и вовсе смертная казнь. Все могло подойти, точное наказание зависело от настроения старейшин.
Мысль потекла дальше, устремилась вперед полноводной рекой и вылилась в океан злости, который никогда не успокаивался в душе Аямэ. Почему она должна скрываться? Отчего ей нужно следовать каким-то глупым правилам, когда почти все старейшины Сайто их не выполняют? С каких пор связь с ёкаями, что подчиняются приказам богов, стала грехом, от которого невозможно избавиться?
– Ты пугаешь ребенка.
Осипший тихий голос отвлек ее, и Аямэ обернулась столь резко, что взметнувшиеся волосы застелили глаза. На нее смотрел Цубаса. Уставшее выражение бледного лица, менее яркий взгляд – золото в левом глазу заметно потускнело – и едва заметная ухмылка в уголках губ.
– Карасу-тэнгу-сама! – Восхищение в голосе Ясуси казалось ощутимым. – Приветствую! Пусть Аматэрасу-сама осветит ваши дни и подарит благополучие!
– Как и тебе, дитя.
