– Я шучу, честное слово. Прости. Не знаю, почему ревную. Клянусь, со мной такого обычно не бывает. Мне все равно, что ты делал до меня. Наверное, дело даже не в сексе, просто она подходит к твоему образу, который существует здесь. К тому Нейту, который носит зимние ботинки и играет в хоккей на замерзшем озере на заднем дворе. Ты здесь такой расслабленный, а я спровоцировала самую стрессовую ситуацию и прос…
– Анастасия, – мягко перебивает Нейтан, – я расслаблен, потому что ты рядом. Впервые за долгие годы мне приятно находиться дома, и это только твоя заслуга. Нет никакого моего образа, который лучше без тебя.
– Я думала о твоих родителях, – неохотно признаюсь я. – Насколько хорошей должна была быть твоя мама, если ты вырос таким.
Нейт подвигается так, что мы оказываемся лицом к лицу, и трется носом о мой нос.
– Она была лучшей. Я совсем не такой, как он, Стейс. Клянусь, я буду хорошим с тобой. Никогда об этом не переживай.
Он так серьезен, что у меня щемит сердце. Мысль о том, что Нейтан может оказаться в одной лиге с его отцом, просто абсурдна.
– Знаю, милый. Честное слово, знаю, и ни секунды не сомневаюсь. Мне очень повезло, и я не принимаю это как должное.
Он целует меня. Сначала мягко, потом все настойчивее, а я запускаю пальцы в его волосы и позволяю ему угнездиться между моих бедер. Он весь излучает любовь, с каждым ласковым прикосновением, с каждым взглядом и движением, предназначенным только для меня, для нас. А потом он погружается в меня, и я извиваюсь под ним, а он шепчет мне на ухо, как сильно меня любит, как я идеально ему подхожу и как ему повезло.
Я теряю счет тому, сколько раз мое тело крепко прижимается к нему, сколько раз я зарываюсь лицом в его грудь, шею, его подушку, сколько раз сдерживаюсь, чтобы не закричать его имя. Он сдавливает пальцами мои бедра, направляя меня и глубоко погружаясь в меня. Я чувствую его каждой клеточкой тела. Его грудь поднимается, мышцы живота сокращаются, пульс бешено бьется под моими губами, прижатыми к его шее.
А когда он кончает в меня, сжимает так крепко, что я не знаю, как нам снова стать отдельными людьми.
Оставив Стейси играть в «Тетрис», то есть складывать наши чемоданы, я смываюсь, чтобы она не попросила помочь, и иду на кухню взять ей что-нибудь попить.
Толкнув дверь, я натыкаюсь на единственного человека, которого не ожидал увидеть, – на папу. Глупо удивляться, что тебе на глаза попался хозяин дома, но, черт, его же никогда здесь не бывает.
Я думаю, что отец, погруженный в чтение, меня не заметил, но он говорит:
– Когда вы уезжаете?
– Через пару часов.
– Она мне понравилась. Волевая девушка. Необходимое качество, если она хочет добиться успеха. Ты ее любишь?
– Да.
Он кивает своим мыслям и наконец поднимает голову, положив подбородок на сцепленные пальцы.
– Она напоминает твою маму, когда мы только познакомились. Смелая, красивая, бесстрашная. Знаешь, она обозвала твоего деда тупым женоненавистником. – Отец улыбается, и впервые за долгое время улыбка кажется искренней. – И тоже в лицо. Я тогда чуть не поперхнулся от стыда, а потом, когда мы спорили на этот счет, она требовала у меня доказательств, что он не тупой женоненавистник.
Я прислоняюсь к столешнице, ловя каждое слово. Так отчаянно хочется побольше услышать о маме.
– Я этого не знал.
– Конечно не знал. Твой дед был тот еще мерзавец, да простит меня бог. Он был очень суров, и твоей матери это не нравилось. Наверное, кроме нее, ему за всю жизнь никто не перечил. По крайней мере, за меня заступалась только она.
Он снова берет бумаги, которые читал, и я думаю, что разговор окончен, но нет. Отец со вздохом кладет бумаги обратно.
– Анастасия тоже тебя любит, это совершенно ясно. Такие женщины, как она или твоя мать, всегда очень преданны и стремятся защищать тех, кого любят. Тебе повезло.
– Если мама была такой чудесной, почему ты так поступал?
Не нужно уточнять, как именно, отец и без того знает, о чем я.
– Люди совершают ошибки, Нейт.
– Некоторые ошибки непростительны.
– Знаю, – кивает он.
Стейси врывается на кухню и останавливается, заметив нас по обе стороны кухонного стола.
– Простите, что помешала, я могу прос…
– В чем дело, Стейс? – вежливо спрашиваю, не желая, чтобы она запаниковала, увидев, что я разговариваю с папой.
– Надо, чтобы ты сел на чемодан. Он не закрывается, а Саша недостаточно тяжелая.
– Сейчас приду.
Она кивает и исчезает так же быстро, как пришла. Я смотрю на отца, но тот снова вернулся к бумагам.
Сейчас, глядя на его поникшие плечи и ничего не выражающее лицо, я понимаю, что при всех его прегрешениях он ненавидит себя сильнее, чем кто-либо другой.
Возвращение в Лос-Анджелес вызывает горько-сладкие чувства. Конечно, нет ничего лучше, чем тысяча миль между нами и отцом, но я не насмотрелся на то, как Стейси изображает перед Сашей старшую сестру.
Конечно, мне следует радоваться, что они вообще провели вместе день, ведь их знакомство не планировалось, но я алчный. Я очень хочу видеть, как они счастливы в компании друг друга.
