– Да, я прекрасно все знаю! Все время прокручиваю это в голове, но я не собираюсь с ним дружить. И Аарон мне очень даже нужен. Он мой партнер в фигурном катании, и если я не хочу начинать с нуля, а после двух лет боли я к этому не готова, то нам нужно придумать, как снова сотрудничать.
– Мне это не по душе.
– Знаю. И мне нравится, что ты меня так защищаешь, но мы всегда предполагали, что я живу здесь временно. Знаешь, как тяжело находиться рядом с тобой каждую секунду, зная, что через полгода нас ждет разлука?
– Мне тоже не нравится идея уехать, но ты же знаешь, что у меня нет выбора!
– Нейтан, я не это имею в виду. Конечно, я хочу, чтобы ты играл за свою команду мечты. Даже если бы ты еще не подписал контракт, я поддержала бы тебя, куда бы ты ни направился.
Стейси вздыхает. Я слишком часто слышу ее вздохи, которые говорят о том, что она морально измотана, и мне противно, что наши каникулы заканчиваются на такой печальной ноте.
– Я хотела сказать, что эти полгода хочу радоваться за тебя, а не плакать из-за того, что ты уедешь, – продолжает она. – Думаю, будет гораздо легче, если я вернусь в свою прежнюю квартиру.
Анастасия похлопывает пальцами по губам, ее нога дергается – она явно нервничает. У меня тяжело колотится сердце.
– Что ты мне не договариваешь?
Она успокаивающе поглаживает мое бедро, прежде чем вывалить на меня хреновые новости.
– Аарону разрешили кататься. Я собиралась сказать тебе утром, потому что сегодня был длинный день, но говорю сейчас. Наверное, это означает, что ты снова можешь играть в хоккей.
«Снова играть в хоккей». Эти слова должны звучать как музыка, но на самом деле мне кажется, что Анастасия ускользает.
– Это значит, что мы больше не будем тренироваться вместе и ты переезжаешь, – резко бросаю я. – Значит, у нас будут ночные встречи по четвергам или когда еще ты можешь выкроить для меня время в своем ежедневнике?
Я тут же жалею о том, что эти слова сорвались с языка.
Она округляет глаза, ее тело напрягается.
– Ты расстроен, Нейтан, но, пожалуйста, не говори со мной так.
Я прошу прощения, но стыд не дает говорить громче шепота.
– Ты мой парень, и я тебя люблю. Я буду видеться с тобой при каждой возможности, но ты делаешь поспешные выводы. Я выслушаю Аарона. Это все.
– У тебя такое большое сердце, Стейс, – бормочу я, притягивая ее к себе. Как только она оказывается в моих объятиях, сразу становится легче. – Я не хочу, чтобы Аарон пакостил и дальше. Ему я не доверяю, но доверяю тебе и твоим суждениям. Что бы ты ни решила, я буду с тобой.
Стейси быстро засыпает, и я слушаю ее тихое дыхание, надеясь, что оно меня успокоит. Однако это не срабатывает, и я засыпаю, думая о своем абсолютном недоверии к Аарону Карлайлу.
Аромат свежих цветов одуряет. Мне не терпится вернуться в машину, но флористка не торопится, тщательно заворачивая пионы, а тут еще Джей-Джей крутится рядом, что-то бормоча себе под нос.
– Что ты там ворчишь?
Он засовывает руки в карманы и пожимает плечами.
– Хочу, чтобы мне купил цветы симпатичный парень.
Я смотрю на него, ожидая появления характерной ухмылки, которая скажет о том, что он шутит.
– Ты серьезно?
– Просто говорю, что цветы – это прекрасно. Люди, с которыми я встречаюсь, всегда ждут, что это я буду покупать им цветы. Всегда: «О, Джей-Джей, у тебя такой большой член», или «Ты такой умный», или «Джей-Джей, это был лучший секс в моей жизни». Но никогда не говорят: «Джей-Джей, я куплю тебе цветы». Ну ладно, это неважно.
Он пинает ногой что-то невидимое и отходит полюбоваться подсолнухами.
Я поворачиваюсь к флористке, которая прекратила работать и тоже слушает цветочную трагедию Джей-Джея. Качаю головой и лезу в карман за деньгами.
– Можно два букета, пожалуйста?
Мы едем домой; приторный аромат цветов до сих пор стоит у меня в носу. Джей-Джей с самодовольной ухмылкой держит свои светло-голубые пионы. Розовые цветы Анастасии стоят у него между колен, чтобы не повредились.
Вот манипулятор.
Хотел бы я сказать, что купил своей девушке цветы только потому что люблю ее, но, если честно, эти цветы, красивые и дорогие, призваны загладить вину.
Мне стыдно за то, как разговаривал с ней вчера вечером, и хотя я извинился и сразу пожалел о вылетевших словах, на самом деле хотелось выразиться гораздо грубее.
Хотелось встряхнуть ее и напомнить обо всех гадостях, которые наговорил про нее Аарон, обо всех способах, какими он доставал ее. Заставить ее понять, почему его присутствие в наших жизнях должно быть сведено к минимуму.
Но это нечестно, потому что она и так знает. Я обнимал любимую, когда она рыдала из-за его слов. Стейси точно знает, почему ей следует держаться от него подальше. Я не могу не признать, что в глубине души мне просто не хочется делить ее с этим подонком.
Я избаловался, катаясь с ней практически каждый день на протяжении шести недель. Избаловался, просыпаясь с ней, готовя для нее, даже занимаясь учебой рядом с ней.
Что, если она помирится с Аароном и я больше не буду ей нужен?
