Подавленной – это еще мягко сказано. Две недели Аарон со мной почти не расставался, и это было уже слишком. Я ценю его заботу: хотя он – пострадавшая сторона, все равно находил время погоревать со мной. Эти две недели, собственно, и были сплошным горем. Я горевала о том, чего лишилась.
Но хотя доброта Аарона была продиктована лучшими намерениями, иногда она ощущалась как контроль. Мои слезы были понятны, но только когда я оплакивала возможный пропуск соревнований. Это беспокойство мог помочь сгладить только партнер.
– Аарон отступил, – объяснила я. – Я сказала, что мне нужно самой разобраться, особенно учитывая, что все еще не до конца понимаю, что случилось. Сначала он злился, но, похоже, теперь все забыл, потому что ему разрешили кататься.
– Ты часто замечаешь, что он на тебя злится?
– Э-э-э… Самое доброе, что я могу сказать, – Аарону пошли бы на пользу занятия с психологом. – Я сдерживаю нервный смех. – Родители Аарона все время манипулируют друг другом, это очень нездоровые отношения. И Аарону с детства показывали, что именно таким образом можно получить желаемое. Он хочет быть лучше них, и он старается. Чаще всего он ведет себя как замечательный друг.
– Но часто ли Аарон на тебя злится?
– Конечно, основная тяжесть его дурного настроения достается мне, ведь я провожу с ним больше времени, чем кто-либо еще. Иногда мне кажется, что все прекрасно, а потом вдруг все портится, и я даже не знаю, что сделала не так.
– Похоже, тебе приходится нелегко.
– Так и есть. Он применяет ко мне другие стандарты. Даже не знаю, как объяснить… Бывает, если Лола что-то творит, то все нормально, а стоит мне сделать то же самое – и это уже не сходит с рук.
– Тебе кажется, что у него двойные стандарты?
– Вот именно. Это не имеет значения, когда он в хорошем настроении, но если дела идут плохо, рядом с ним становится тяжело. Но я же не брошу Лолу, если у нее возникнут проблемы, и не хочу бросать его.
– Такое решение достойно восхищения, Анастасия.
Он что-то записывает. Иногда мне хочется почитать его журнал.
– Я бы посоветовал тебе помнить, что, хотя каждый должен стремиться к совершенствованию, на первое место следует ставить собственное благополучие. Дружба важна, но не менее важно жить в здоровой обстановке.
– Поняла.
– А теперь мне хотелось бы поговорить о Нейтане, если можешь. Хотелось бы знать, как он повлиял на твою жизнь.
Я знала, что он задаст этот вопрос, но все равно была не готова. Твой психолог наверняка не забудет о том, как закончился прошлый сеанс, потому что ты безудержно рыдала по парню, с которым знакома всего пару месяцев.
На прошлой неделе я вкратце изложила доктору Эндрюсу события, которые привели к сомнительной дружбе с Нейтаном. И расплакалась, когда начала рассказывать об игре в дом.
– Я две недели ничего о нем не слышала. Я сильно на него накричала и думаю… в общем, то, что между нами было, кончено.
Он пролистывает хрустящие страницы и, найдя нужную, постукивает по ней.
– Ты рассердилась, потому что он признался, что виноват в несчастном случае с Аароном, хотя клялся, что ничего не делал.
– Да.
– И он уже давал обещания, которые оказались ложью. Чтобы защитить свою команду, верно?
– Верно.
– Но ты думаешь, что он, возможно, говорит правду, и поэтому тебя так расстраивает разговор о нем?
Две недели назад, когда Райан не отпустил Нейта одного, за ним заехали Бобби и Джо. К этому моменту Нейт потерял сознание после сильной рвоты. Я и сама хотела упасть в обморок. Бобби бросил взгляд на мое заплаканное лицо и попытался убедить меня, что Нейт этого не делал, хотя и признался. Потом на защиту Нейта бросился Джо. Он объяснил, что тренер Фолкнер хотел отменить все игры команды, если никто не признается.
Оба уверяли: Нейт никогда бы не сделал ничего, что могло бы навредить мне. Все это было очень тяжело слышать и еще тяжелее переварить.
Доктор Эндрюс прижимает палец к губам, терпеливо ожидая моих объяснений. Мне хочется завершить видеозвонок, но я подавляю этот порыв.
– Нейт всегда старается улаживать конфликты. Он заботится о друзьях и гордится, что ему доверили быть капитаном. Логично, что он мог взять вину на себя, чтобы не пострадала команда.
– Похоже, вам всем приходится нелегко. Что именно выбивает тебя из колеи? Что тебе снова солгут?
Я уже спрашивала себя об этом. Я вздыхаю громче, чем хотела, и пытаюсь подобрать слова.
– Вроде того. Прежде всего я чувствую себя наивной. Нейтан и Аарон не могут оба говорить правду. Но Аарону незачем лгать, этим он ничего не добьется.
– А Нейтан?
– Нейтан… – О боже, почему я так расстраиваюсь? – Когда мы вместе, я чувствую, что он обо мне заботится. Чувствую себя желанной. Я сомневаюсь, что он мог поставить под угрозу мое участие в соревнованиях, но не доверяю своим суждениям, потому что у меня начали возникать чувства к нему.
– Ты ему об этом говорила?
Качая головой, я наконец признаю свое поражение и тянусь за бумажным платочком.
– Я уже сказала, что давно ничего о нем не слышала. Много раз думала о том, чтобы позвонить ему, но боялась.
– Чего ты боялась?
