Наконец она спускается по лестнице, что-то выискивая взглядом. На ней больше нет зеленого платья; она в футболке «Титанов», в которой практически утонула.
Есть что-то ненормальное в том, чтобы следить за ней с другого конца комнаты, но она чертовски красива, и я не могу отвести от нее глаз, даже если бы захотел. Наконец Стейси замечает меня на кухне и расплывается в умопомрачительной улыбке. Когда я понимаю, что она искала меня, моя радость ни с чем не сравнима.
Стейси преодолевает уже половину гостиной, когда ее останавливают, обнимая сзади, и сердце мое ухает вниз.
Он зарывается лицом в ее шею, и у меня в самом деле подскакивает давление. Есть ли у меня право ревновать? То есть мы не встречаемся, но все равно кем-то друг другу приходимся. Неужели я всегда буду ревновать к Райану Ротвеллу? Может быть, хотя надеюсь, что нет.
Я знаю, что Оливия порвала с ним. Вчера Анастасия встречалась с Райаном за чашкой кофе, и он рассказал, что эта девушка всегда одной ногой стояла за дверью. Неужели он думает, что теперь сможет вернуть Анастасию?
Стараюсь не вмешиваться, но это очень трудно. Непросто бороться со своими инстинктами, но из моих попыток навязать ей отношения с обязательствами никогда не выходило ничего хорошего. Кажется, Райан что-то говорит ей на ухо, потому что Стейси убирает его руки и делает большой шаг в сторону.
Я ничего не слышу из-за музыки, но вижу, что он пьян в стельку и все время норовит ее облапать. Стейси заключает его в дружеские объятия – надеюсь, это знак, что беседа закончена, а он целует ее в макушку. Она отступает еще на шаг, Райан поднимает голову и видит, что я на них смотрю. Он неловко почесывает челюсть и смущенно улыбается.
Я еще наблюдаю за тем, как Райан, явно не в своей тарелке, переминается с ноги на ногу, когда Стейси обхватывает меня за пояс.
– Значит, ты меня видел. Так почему не спас?
Она поднимается на цыпочки и целует меня в уголок рта.
– Не знал, что тебя нужно спасать, – отвечаю я, заглядывая в большие голубые глаза. Она хмурит брови. – Я же знаю, что он твой друг, и не хотел, чтобы ты решила, будто я мешаю.
– Хм, ну ладно, мистер Дипломат. – Она обхватывает мою шею. – В следующий раз спасай меня. Я люблю Райана, он хороший друг, но хочу, чтобы меня обнимал только ты.
Надо же!
– Учту.
– Он любит обнимашки и сейчас сильно пьян, но я поставила парня на место. Не обижайся на него, он просто грустит по Лив.
Мне становится легче дышать. Когда Райан прикоснулся к ней, я готов был в бешенстве убежать или, того хуже, подскочить к ним и закатить скандал. Я мог сделать поспешные выводы и все испортить. Убираю волосы с лица Стейси и обхватываю ладонями ее щеки, а она смотрит на меня.
– Что ты ему сказала?
– Что я теперь с тобой и что не надо бросаться на меня с объятиями, потому что у тебя может сложиться неправильное представление. Все хорошо? Прости, я не знаю, что нужно было сказать.
Она нервно подпрыгивает, по-прежнему в эльфийских башмаках. Я целую ее в губы, наслаждаясь тем, как ее язык двигается на моем.
– По-моему, ты выразилась очень точно.
Костер напоминает мне о походах в детстве.
Родители вкладывали каждый лишний доллар в фигурное катание, и мы не могли позволить себе роскошные каникулы или поездки в экзотические страны. Зато каждое лето мы ходили на несколько дней с ночевками на перевал Сноквалми, и мне очень нравились эти походы.
Я помогала папе развести костер, а мама тем временем готовила все необходимое для сморов[15]. Потом мы всю ночь сидели у костра за игрой в карты.
Костер на заднем дворе огромного дома в Мейпл-Хиллс не то же самое, что на природе в штате Вашингтон, зато компания хорошая. Вечеринка становилась все более шумной по мере того, как народ напивался, и ребята решили, что самое время выйти во двор и посидеть на удобных складных стульях, попивая пиво и болтая о всякой всячине, как бабули на лавочке.
Я начала трезветь после обильных возлияний в доме. Теперь мне просто хочется спать. Робби страшно доволен новой игрой, но решил, что в следующий раз для пущей сложности уберет стаканы с газировкой и добавит еще одного игрока. Я даже не знала, что там была газировка, мне попадалась только текила.
Я благодарна Генри, что он положил конец игре, потому что меня в самом деле чуть не стошнило. Когда мне удалось поймать его после, он сказал, что убрал руку с матраса нарочно – боялся, что на Джен слишком задерется платье. Я спросила, что насчет меня? Если бы у меня платье задралось? Он ответил, что это был всего лишь вопрос времени и мне следовало предпочесть какие-нибудь брюки.
Генри сейчас не в духе, потому что нигде не может найти свою рождественскую подружку или ее спутницу. Ему даже в голову не пришло узнать ее телефон или хотя бы полное имя.
