– Садись! – рявкаю я на Нейта. Видимо, у меня выходит достаточно внушительно, потому что он садится без возражений.
Похоже, они готовы к подобным ситуациям, потому что Робби дает вторую аптечку Лоле, и та начинает вытирать кровь с лица Бобби. Тот морщится при каждом прикосновении, и подруга громко его распекает:
– Заткнись, ты же большой мальчик.
– Ты не на того кричишь, Стейс, – шипит Нейтан, когда я протираю спиртовым раствором порез на его щеке. – Я разнимал драку. Вот почему тебе следовало ждать там, где я тебя оставил.
– Нечего на меня кричать!
– А что еще делать, если ты меня не слушаешь и подставляешь себя под удар?
Мне одновременно хочется поцеловать его и придушить. Накричать и приласкать. Какой же он безрассудный. Он осторожно берет мои запястья и медленно опускает их. Только теперь я сознаю, что у меня дрожат руки.
– Я ударил Аарона, Стейси. Можешь кричать на меня.
Уж от кого я не ожидала такое услышать, так это от Генри. Он потягивает пиво, прижимая к голове пакет со льдом. Вид у него нисколько не виноватый, в голосе ни намека на раскаяние. Он просто сообщает, что ударил моего партнера.
– Какого хрена, Генри?
Стряхиваю руки Нейта, а он взамен пытается обхватить меня за плечи. Я все еще зла на него. Он не получит прощения только потому, что Генри захотелось стать Мухаммедом Али.
– Я не собираюсь извиняться.
– У меня разбито лицо из-за того, что ты заварил эту кашу! – кричит на него Нейт, прижимая к лицу пластырь. – Твою мать, если она хочет извинений, ты перед ней извинишься!
– Хочешь, чтобы я повторил то, что он сказал про нее? Чтобы она поняла, почему он заслужил? – Генри бесстрастно смотрит на Нейтана. – Аарон – кусок дерьма, и я не буду извиняться. Можешь злиться на меня, потому что тебе следовало проучить его еще месяцы назад.
– Полегче, малыш, – огрызается Нейт, и мне становится нехорошо.
– По крайней мере, твое отстранение стоило бы того. Он пришел, чтобы нарваться на драку. Он ее получил. Конец истории.
– А что он говорил обо мне, Генри? Прекратите вести себя так, будто меня здесь нет.
Все смотрят на меня, но молчат. Я словно кричу в пустоту. Как будто все знают какой-то большой секрет, и только я в него не посвящена.
– Неважно, Стейси, – бормочет Робби. – Генри, заруби себе на носу: нельзя драться с человеком только потому, что он несет всякую чушь.
– А я вот не согласен, – говорит Джей-Джей, вставая с дивана за новой бутылкой пива. – Просто предупреди меня в следующий раз, Генри, ладно? А то я подцепил девчонку, а твое шоу мне помешало. Считай, что поквитался за Джен.
– Может кто-нибудь объяснить, какой фигни обо мне наговорили? – перебиваю я их болтовню. Нечего им вести себя так, будто ничего не произошло.
Лола и ухом не ведет. Она методично переходит от одного парня к другому, осматривая и обрабатывая раны.
– Лола, почему ты такая спокойная?
Адреналин весь выветрился, и я чувствую себя совершенно измотанной, хотя ничего не делала, только все больше сбивалась с толку и кричала.
Она пожимает плечами и пинает Нейтана ногой, пока до него не доходит и он не подвигается, чтобы она могла сесть рядом со мной.
– У меня есть братья. У нас дома часто бывает такой же бардак, так что я привыкла. – Лола хмуро смотрит на Нейтана. – Рокки, сделай что-нибудь полезное, принеси Стейси попить.
Нейт уходит, а Лола обнимает меня и целует в лоб.
– Солнышко, иногда лучше не знать, что говорят люди у тебя за спиной. Мы обе знаем, что Аарон тот еще засранец, и когда ты вернешься из Колорадо, наверное, придется поднять жилищный вопрос.
Я кладу голову ей на плечо, и она шепчет:
– Не будь с ним слишком строгой. Он защищал Генри.
Нейтан появляется с двумя бутылками воды и протягивает одну мне.
– Идем спать.
Он не спрашивает, это утверждение. Как бы мне ни хотелось остаться здесь, я понимаю, что наедине вытянуть из него ответы будет проще.
Лола снова целует меня в лоб.
– Иди, увидимся завтра.
Вот черт, почему у меня больше неприятностей, чем у Генри?
Анастасия ходит по комнате голая, готовясь ко сну и полностью игнорируя мое присутствие. Могу только представить, что она чувствует, зная, что Аарон опять стал эпицентром чертовой катастрофы.
Я даже не знаю, что он наговорил на этот раз. Хотя Генри прав: я злюсь, потому что давно надо было что-то сделать. Но при этом понимаю, почему Анастасия хочет дать ему кредит доверия, возможность совершенствоваться и стать таким другом, каким, как она верит, он сможет стать.
Она рассказывала об их дружбе в лучшие времена, и я понимаю, почему Стейси не решается с ним порвать. Вот в чем проблема: я знаю, о чем он чешет языком за ее спиной, а она – нет. Я сделал выбор, правильный или нет, ничего ей не говорить.
Да, я эгоист и не хочу ассоциироваться с болью, которую ей предстоит испытать. Не хочу видеть, как вытянется ее лицо, когда она поймет, какой Аарон подлец.
Стейси крепко спала у меня на коленях, когда я услышал характерный шум потасовки. Обычно на наших вечеринках не случается драк, нам их хватает во время игр; в свободное время хоккеистам такого дерьма не надо.
