Теперь, когда Анастасия и Лола живут с нами, мы еще сильнее стремимся поддерживать мир. Когда я наконец ворвался в дом, Генри бил Аарона кулаком по лицу, а Бобби и Джей-Джей оттаскивали от него двух парней. Генри, похоже, вообще не заметил, что они на него набросились. Как только я оторвал его от Аарона, он как сорвавшийся с цепи пес бросился на другого парня.
Я приподнял Аарона от пола, вовсе не собираясь его бить, только хотел выпроводить, а он замахнулся на меня. Бьет он как ребенок, который никогда в жизни не дрался, но ему удалось неплохо врезать мне и немного рассечь щеку.
Моему лицу крепче досталось от Лолы, когда я съел ее любимые хлопья.
Когда прижал Аарона к стене, держа за горло, накатило почти непреодолимое искушение выплеснуть на него всю ненависть. Я чувствовал под пальцами его пульс и сжал крепче, а он поднял на меня глаза и начал вырываться. Пришлось пригрозить, что если этот псих когда-нибудь вернется сюда, я сделаю что-нибудь такое, что у него наконец появится настоящая причина втянуть меня в неприятности.
Даже в порыве гнева у меня хватило ума разглядеть ловушку, расставленную Аароном. Скиннеру не терпится обвинить меня во всех смертных грехах, но я не дам ему такой возможности.
Стейс с ворчанием роется на моем столе, отодвигая книги. У нее очень специфический распорядок дня, поэтому я знаю, что она ищет расческу. Стейси всегда расчесывает волосы после того, как почистит зубы. Чудесно, когда твоя девушка – самая предсказуемая на планете.
– Я не против, если ты меня игнорируешь, – говорю, любуясь тем, как покачивается ее симпатичная попка. – Потому что я тоже тебя игнорирую.
Стейси фыркает, но не огрызается.
– И я знаю, где твоя расческа, но не скажу, потому что игнорирую тебя.
Я ожидаю, что она подбежит и набросится на меня, придавит и потребует информацию. Может, выманит сведения поцелуем? Не знаю, но почему бы не загадать желание? Однако ничего подобного Анастасия не делает, только показывает средний палец и продолжает поиски.
Она раздражается все сильнее, но я терпеливо жду, когда моя фурия угомонится. Стейси смотрит на меня, развалившегося на кровати, и мне кажется, что она сейчас сдастся, но нет. Наконец до нее доходит, где расческа.
Подлетев ко мне, она упирает руки в бока и сдвигает вбок бедра.
– Прекрати пялиться на мою грудь и покажи руки.
– Привет, детка. Приятно услышать твой голос.
– Я знаю, что ты прячешь ее от меня и нарочно пятнадцать минут следил, как я веду поиски, – ворчит Стейс, изо всех сил стараясь подавить улыбку. Веселье борется в ней с раздражением, она знает, что я ее перехитрил. – Я тебя ненавижу.
– Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть, потому что я тебя игнорирую.
Анастасия подходит ближе – так близко, что мне удается схватить ее и повалить на себя.
– Расческа под подушкой, правда? – спрашивает она.
Я щекочу ей бока, пока она не начинает извиваться, визжать и смеяться. Наконец-то я ее вернул.
– Какой ты приставучий!
Она такая теплая и мягкая. Щеки горят, на губах расслабленная улыбка. Я убираю волосы с ее лица и целую в кончик носа.
Анастасия вздыхает и осторожно трогает пластырь на моей щеке.
– Не нужно меня защищать, – шепчет она.
Эта девушка такая дерзкая и упрямая, но иногда поражает своей ранимостью.
– Знаю, что не нужно, но ты заслуживаешь того, чтобы тебя защищать. Каждая моя ссадина, синяк, каждая вспышка гнева или раздражения стоят того. Я буду защищать тебя из последних сил, потому что ты заслуживаешь защитника, и никто не подходит для этой работы лучше меня.
Ее глаза наполняются слезами, но она смаргивает их и переводит дыхание.
– Поцелуй меня.
Меня не нужно просить дважды, и когда наши губы встречаются, кажется, что все не так уж плохо. Между нами появилось что-то новое, более глубокое и настоящее. Не представляю, что она чувствует, зная, что близкий человек предает ее доверие.
– Обещаю, что завтра все расскажу, хорошо?
– Хорошо.
Открыв глаза, я вижу, что она уже проснулась. Интересно, давно она так лежит, погруженная в раздумья?
Я помню о своем обещании рассказать ей все. Ее голова покоится на моей груди, ноги она переплела с моими. Даже не представляю, что когда-нибудь снова буду просыпаться один.
– О чем задумалась?
– О насадке для душа в твоей ванной.
– С чего бы это? – Я вскидываю брови.
– Большой напор. Моя любимая.
До меня наконец доходит, о чем она говорит. Я слезаю с кровати и стаскиваю Анастасию. С громким смехом шлепаю ее по попе, и она хихикает. Ночью она так и не удосужилась одеться, поэтому я сразу веду ее в душ, под теплые струи воды. Сняв боксеры, присоединяюсь к ней.
– Нога, – говорю я, похлопывая себя ниже груди.
Прислонившись к стене, Стейси смотрит на меня с озорной улыбкой и без усилий поднимает ногу. Я снимаю со стены душевую насадку и включаю воду, убедившись, что напор самый сильный.
– Готова?
Она кивает, прикусывая нижнюю губу, и проводит руками по моей груди. Я направляю струю между ее бедер, замирая от предвкушения, а она закатывает глаза.
