Никита следил за выражением лица Жени и ее движениями. Похоже, эта мечта для нее действительно важна, и книжный – не каприз или придуманное от скуки развлечение. Ее щеки порозовели от волнения, подбородок пару раз дрогнул, пальцы то сжимали салфетку, то разжимались, и ладонь ложилась на цветочную скатерть. Но при этом казалось, будто Женя рада, что озвучила мечту и теперь может обсудить ее вот так естественно и шумно.
И как странно, что из маленькой вредной Женьки выросла вот такая… красивая девушка.
«Спасибо, мои драгоценные, я убедился в том, что равнодушия между вами – ноль. – Глеб усмехнулся и с удовольствием потянулся за вторым куском медовика. – Сегодня можете не любить друг друга, уж так и быть разрешаю, а завтра, уверяю вас, начнутся новые времена… Хотел бы я знать, что вы не поделили в прошлом, но… не суть».
Глеб стремительно впитывал каждое движение и реакцию и Жени, и Никиты. Приблизительно через час стало ясно, что им лучше никогда не застревать вдвоем в лифте и не оказываться на необитаемом острове. Подобные обстоятельства вполне могут стать взрывоопасными.
Они старательно подбирают слова.
Наблюдают друг за другом.
Напряжены и скрывают это.
Ждут, когда закончится ужин, чтобы вздохнуть с облегчением и разойтись по своим комнатам.
Но это может заметить лишь тот, кто задался целью докопаться до правды, а для остальных – обычная беседа и милая семейная атмосфера.
«И как называется то чувство, которое струной натянуто между вами? – Глеб вопросительно приподнял брови и автоматически сосчитал грецкие орехи, украшавшие торт. Осталось пять штук… – Раздражение? Ненависть? Соперничество? Что постоянно вспыхивает в ваших душах, а?.. Пока не ясно. Дребедень какая-то… – Глеб перевел взгляд на Екатерину Петровну и понял, что за мысль уже давно и настойчиво сверлит мозг. – Екатерина Петровна, а вы же тоже наблюдаете за нашими молодыми. Осторожно и цепко. И в ваших красивых серо-голубых глазах хитрости столько, что половником черпать можно. Екатерина Петровна, милейшая моя, о чем вы думаете? Надеюсь, наши устремления хотя бы немного совпадают… – Глеб посмотрел на настенные часы и улыбнулся. – Так… Пожалуй, на этом рабочий день можно и закончить, вечером у меня имеются дела и поважнее».
И он заботливо долил клубничный чай в чашку Даши.
Она обещала пригласить в свой номер, а в такие моменты всегда уместно позволить себе немного больше.
Почему уместно?
Глаза Глеба сверкнули.
Да просто потому, что в большинстве подобных случаев решительность и наглость отлично срабатывают. На эту тему опыта у него предостаточно, и пусть те женщины были совсем другие, но…
«Инстинкты на планете Земля пока никто не отменял».
Даша открыла дверь, подняла руку, включила свет и гостеприимно произнесла:
– Заходи.
И Глеб почувствовал странное тягучее волнение в груди, которое уж точно сейчас было некстати.
«Эй, Небесная канцелярия, не подглядывать. – Он отправил наполненный острой иронией взгляд в потолок и последовал за Дашей. – Ладно, я готов признать, что это приключение мне очень даже нравится».
Номер Даши не был излишне просторным и его весомую часть занимала широкая кровать, накрытая кремовым плюшевым покрывалом. Рядом с окном стояли стол с зеркалом и стул, около противоположной стены – бархатное кресло персикового цвета и узкий белоснежный шкаф. Воздушная штора спускалась на пол, удлиненная люстра охотно делилась авангардными линиями, прикроватная тумбочка предлагала россыпь конфет в блестящих разноцветных фантиках. Простота, стиль и уют. Идеальное место для написания романа: ничего не отвлекает, атмосфера спокойная, манящая и теплая.
Даша развернулась около стола и замерла, глядя на Глеба. Несколько секунд тишина звенела, и он впитывал ее, сдерживая порыв подойти и обнять. Не время. Еще не время. Да и нелепое ощущение, будто в любую минуту на него налетит шелест страниц, «заклюет» и прогонит, одновременно веселило и щекотало нервы.
– Если хочешь, устраивайся в кресле. – Даша коротко улыбнулась и указала на кресло.
– Не хочу, – с ответной улыбкой произнес Глеб и подошел ближе. Еще три шага, и он сможет коснуться и волнистых шоколадных волос, и уже обласканной сочинским солнцем щеки… У Даши нежная кожа, в этом нет никаких сомнений. – Я о тебе мало знаю.
– Это взаимно.
– Так почему бы не исправить столь плачевную ситуацию? – В глазах Глеба запрыгали голубые искры веселья.
– Исправим… Постепенно.
– Напишешь когда-нибудь обо мне роман?
Даша улыбнулась и покачала головой. Глебу понравилось выражение ее лица – тень лукавства и озорства. И в его душе мгновенно появилось стойкое ощущение, будто сейчас его пытаются пролистать, прочитать и заодно рассмотреть картинки… Те, что отпечатаны на судьбе. Дает ли такие способности писательский талант? Вряд ли. Однако ощущение все же присутствует…
– Нет. Но ты харизматичный, и, наверное, какой-то другой писатель однажды непременно напишет о тебе.
– Почему не ты?
– Я с тобой знакома, а это накладывает некоторые обязательства. Понимаешь… я не смогу сделать тебя положительным героем, ты не такой. И отрицательным не получится.
