– Откройте окна! – кричала она. – Закройте окна! – добавляла через минуту, боясь заболеть еще сильнее.
До Осеннего бала у Марле оставалось три дня, и уже было ясно, что тетя Маргарет не сможет участвовать в этом роскошном веселье. Эмми, не ожидая ничего хорошего от предстоящего торжества, тихо надеялась, что они останутся дома и ее представят обществу хотя бы месяца через два. Но тетя Маргарет больше не намеривалась ждать.
– Эмми, к Марле ты поедешь с Хью. О, как же я разочарована происходящим! Это катастрофа… – Она издала стон, схватила очередной платок, шумно высморкалась и скривилась. – Я в мельчайших подробностях представляла, как подведу тебя к лорду Вильяму Генри Додсону. Два года назад он похоронил жену Августу, и это удивительно кстати… Палата лордов… Боже… Хью, я могу рассчитывать только на тебя!
– Не волнуйся, мама, я готов выполнить любые твои пожелания. Я представлю Эмми кому угодно, не вижу в этом никаких проблем. Но, конечно, мне жаль, что ты не поедешь с нами, – бодро ответил Хью, поднимаясь с кресла. – С лордом Додсоном я имел общение у Патерсонов в начале весны, так что мы вполне можем продолжить знакомство. Этот старик любит поболтать. – И Хью бросил быстрый и насмешливый взгляд на стоящую около двери Эмми. Взгляд, который был вполне понятен: «Ты выйдешь замуж за дряхлую развалину, и это меня весьма радует. Не сомневаюсь, с Додсоном твоя жизнь будет обязательно отвратительной…»
– Как же я могла забыть, что вы встречались ранее… И еще меня весьма интересует девятый граф Хаттингтон. После того, как его единственный сын погиб в горах, он стал слишком щедр с племянниками. Графу пора создать новую семью, тем более что он вдовец уже более пятнадцати лет.
Если еще месяц назад тетя Маргарет и Хью перешептывались, обсуждая дальнейшую судьбу Эмми, то в последнее время эта граница была стерта. В разговорах звучали громкие имена, размеры состояний, титулы, связи… Эмми будто приучали к мысли, что она просто вещь, которую необходимо выгодно продать, и что она еще непременно должна быть благодарна за это.
– Наконец-то ты определилась, – усмехнулся Хью. – Я тоже считаю, что лучше не метаться и сконцентрировать внимание на самых желанных персонах.
Маргарет Эддингтон кивнула, но продолжить разговор не смогла. Схватив со стола белый платок, украшенный кремовыми кружевами, она поднесла его к носу и простонала, подчеркивая свое несчастное положение.
– Эмми, надеюсь, ты будешь умницей. Не разочаровывай меня, – через несколько секунд добавила она жестко и сжала платок в кулаке. Голубые глаза сверкнули, предупреждая об обязательной расплате за непослушание.
Интуитивно Эмми понимала, что лучше молчать. Она не давала никаких обещаний и никоим образом не участвовала в обсуждениях. Являясь главной героиней планов тети Маргарет, она все же находилась в стороне от них и надеялась, что так будет и далее. До восемнадцатилетия осталось приблизительно полгода, нужно продержаться…
Но насколько было бы легче, если бы Дмитрий Григорьевич Болдырев дал о себе знать. Увидеть бы его…
«А если он появится на Осеннем балу у Марле? – пролетела мысль, и Эмми перестала слышать разговор тети Маргарет и Хью. Волнение крутанулось в груди и торопливо запульсировало под ребрами. – Конечно, это возможно! И это было бы огромным счастьем… И в таком случае я наверняка узнаю о Габи хоть что-нибудь…»
Эмми никогда не сомневалась в графе Болдыреве, бабушка хорошо разбиралась в людях, а здесь к тому же речь шла о ее старинном друге. И теперь, когда учеба в Четтон-Уитоне была позади и появилась возможность выезжать и появляться в обществе… Теперь встреча обязательно должна была состояться. И осознание этого заставило Эмми качнуться на пятках, улыбнуться и сцепить руки перед собой, чтобы хоть немного усмирить вспыхнувшую радость.
– Я с нетерпением жду нашу поездку на Осенний бал, – быстро произнесла она.
И когда этот день наступил, Эмми поняла, что ей вовсе не все равно, какой она предстанет перед Дмитрием Григорьевичем Болдыревым. Ей очень хотелось, чтобы он посмотрел на нее и непременно подумал: «Дорогая Шарлотта, безусловно, твоя внучка – достойная представительница рода Эддингтонов, я уверен, она никогда не уронит честь семьи».
«Бабушка, как же я мечтаю во всем быть похожей на тебя».
Приготовления длились больше шести часов. Насморк беспокоил тетю Маргарет уже меньше, что явно добавило ей энергии. Она цепко следила за укладкой локонов, два раза меняла выбранные для прически мелкие цветы из ткани и воска, бесконечно перебирала украшения и постоянно прикладывала их к платью.
– Боже… еще вчера я была уверена, что розовый жемчуг – лучшее решение! Но сейчас отчего-то он кажется детским, а я бы хотела подчеркнуть то, что ты уже готова к серьезным отношениям… Эмми, ты меня слушаешь? – раздраженно спросила тетя Маргарет.
– Да, я не очень хорошо разбираюсь в украшениях…
– Это мне известно. Но не будь куклой! Посмотри на себя в зеркало. У тебя совершенно потухший взгляд, а кому такое выражение лица может понравиться?
