Но тетя Маргарет ошибалась. Душа Эмми пела, и иногда с трудом получалось сдерживать улыбку. Вера в то, что граф Болдырев и сам давно желает встречи и долго ждал подходящего момента, росла и крепла с каждым часом. Эмми готова была выдержать еще полдня укладки и примерок (и не важно, что спина уже ныла), но лишь бы хорошо выглядеть и наконец-то оказаться на приеме у Марле.
Когда Эмми подошла к ряду высоких зеркал, обрамленных узорчатыми рамами, сердце застучало быстрее, а в глазах блеснули непрошенные слезы.
«Бабушка, как жалко, что ты меня не видишь! Я никогда не была такой… приятной».
Эмми с трудом подобрала определение, потому что не находила смелости назвать себя красивой. Но сейчас она себе нравилась, и это новое чувство – переплетение радости и уверенности – на короткий миг даровало ощущение счастья.
И еще в этот момент Эмми подумала об Алексе. Но, наверное, хорошо, что он не увидит ее такой… Пропасть между ними увеличилась бы в разы, потому что каждый сантиметр струящегося атласа, каждая бусина, каждый драгоценный камешек подчеркивали ее статус и перечеркивали и без того невозможные «если».
– Черт! Мама, ты сделала из нее невероятную красотку! – раздался искренне восторженный голос Хью, и Эмми повернула голову. – Что ж… чувствую, наша поездка будет весьма удачной.
– Я старалась, дорогой, – ответила Маргарет Эддингтон с гордостью. – И я позаботилась о том, чтобы и у тебя была возможность немного развлечься. Старые девы Бенсон с удовольствием согласились представить Эмми всем своим знакомым. И хотя можно было прислать мне одну подтверждающую записку, они прислали две. Конечно, для них это целое событие, – усмехнулась Маргарет Эддингтон и резко добавила: – Но как же некстати я заболела! Нос красный, глаз до сих пор опухший, и через каждые десять минут мне хочется сесть, потому что слабость временами доводит до головокружения.
«Наверное, это судьба мне помогает, как хорошо, что тетя не едет с нами…» – подумала Эмми.
Стоило перешагнуть порог дома Марле, как она почувствовала, что попала в роскошную сказку. Эмми никогда не видела такого количества цветов и не представляла, как и откуда их доставили. В воздухе витал стойкий аромат роз и пряностей, временами казалось, что в нос влетают цитрусовые и хвойные запахи.
– …новая мода… ароматические свечи… Ах, посмотрите на эту красоту, у Марле самый лучший кондитер в Лондоне…
– …я буквально заставила своего супруга выклянчить приглашение… если бы я пропустила это торжество, я бы ему ни за что не простила…
До Эмми долетали обрывки разговоров, и она ловила их с любопытством. Всеобщее движение, шум, смех, столы с белоснежными скатертями, напитки в искрящихся бокалах, торты и пирожные на перламутровых блюдах и тарелках, разноцветные веера, диковинные растения в огромных горшках… Абсолютно все привлекало внимание и заставляло идти медленнее обычного.
– Улыбайся, – раздался ледяной приказ Хью, и сказка мгновенно померкла. – Сейчас я познакомлю тебя с развалиной Додсоном. – Будь мила, но держи дистанцию, мужчин цепляет неприступность. Уверен, он потом шею свернет, надеясь получить твой взгляд. – Хью пригладил ладонью свои жидкие светлые волосы и потянул Эмми вправо.
Лорд Вильям Генри Додсон оказался невысоким лысоватым стариком, не потерявшим интерес к жизни. Его маленькие глазки то бегали, то смотрели хищно, довольно крупный нос блестел от пота, а на обвислых щеках присутствовал легкий румянец возбуждения. Лорд Додсон явно любил подобные торжества и особенно ему нравилось разглядывать юных прелестниц. А Эмми произвела такое впечатление, что седые кустистые брови старикана подскочили на лоб.
– Почему же вы раньше прятали от нас такую красоту? Я непременно буду разговаривать об этом с вашей маменькой. Это же немыслимое дело! – произнес лорд Додсон, после того, как Хью представил Эмми. – Ваш род всегда славился красивыми представительницами, – добавил он и облизал пересохшие губы.
Эмми потупила взор, но вовсе не от скромности, смотреть на этого неприятного человека не хотелось.
Довольный произведенным эффектом Хью перевел разговор на скачки. Лорд Додсон участвовал в беседе довольно охотно, но все же его внимание было приковано к Эмми. Маленькие глазки теперь бегали еще быстрее.
– Я и не думал, что будет так легко, ты явно потрясла его жадную душонку, – хохотнул Хью, когда они отошли в сторону и двинулись вдоль стены зала, здороваясь по пути с другими гостями. – А ведь эта старая развалина избалована женским вниманием, сколько мамашек подсовывало ему своих дочерей… И не сосчитать! Но ты могла бы и сказать лорду пару слов, а то молчала, как утопленница.
– В следующий раз скажу, – торопливо пообещала Эмми, стараясь побыстрее закончить разговор. Осторожно оглядываясь по сторонам, она с надеждой искала Дмитрия Григорьевича Болдырева, но его нигде не было.
