– Отчего же? Уж отрицательного из меня точно слепить можно, – искренне засмеялся Глеб, прикидывая, как далеко их заведет этот разговор. Доберутся ли они до первых ступенек правды?
Она пожала плечами, убрала прядь волос за ухо, и, помедлив, ответила неторопливо и чуть тише:
– У тебя другая… м-м… аура. Не люблю это слово, но сейчас оно хорошо подходит.
– И какой же я, по-твоему, человек?
– Если честно, то ты герой, который будто застрял между адом и раем.
Глеб сощурился, точно ему в лицо ударил неожиданный и резкий луч света, и приподнял голову, испытывая сильное желание сократить расстояние до минимума.
– Мне кажется, это прекрасное место под солнцем, когда ни о чем не нужно беспокоиться и тебе позволено все.
– Нет… – Даша еле слышно вздохнула и сделала маленький шаг к Глебу, которого он совсем не ожидал. Шаг маленький, но сердце дернулось. – В том-то и дело, что у таких людей нет места. И у них нет права ни на что… На счастье, на дом, на теплый взгляд близкого человека… На все на это нужно иметь право. А оно так просто не дается.
Их взгляды встретились, и в висках Глеба застучали уже позабытые слова:
– Ты смелая, – он улыбнулся, с удовольствием замечая появившийся на щеках Даши румянец. – Далеко не все говорят то, что думают.
– Только не считай меня идеальной. Я, например, иногда вру.
Глеб больше не мог сдерживать себя, да уже и не нужно было… Он знал, что не получит многого, но это не имело значения.
Потому что в такой момент никто не сможет определить, что много, а что мало.
Потому что он никогда не хотел ни одну женщину столь сильно.
Даже когда был живым. Не хотел ни одну. Так сильно.
Рванув вперед, Глеб притянул Дашу к себе, вдохнул карамельный аромат ее каштановых волос, прошелся ладонью по ее спине вверх и вниз, отстранился, заглянул в глаза, поймал в них уверенное «да» и, дробя свою бешенную страсть на тысячу частей, хрипло выдохнул:
– Только мне не ври, ладно?
И не дожидаясь ответа, он стал целовать Дашу, с отчаянной жадностью принимая ее пылкую нежность, впитывая ее дыхание, из последних сил контролируя обжигающее желание проигнорировать тонкую ткань блузки… Как же хочется коснуться ее обнаженной спины… Как хочется! Но нельзя. Нельзя. На это согласия в глазах Даши не было.
Она чуть отвернулась, и Глеб сразу ослабил хватку. Подняла голову, улыбнулась, и он коротко поцеловал ее в нос.
– Чудесный вечер, не правда ли? – прошептала Даша и осторожно и даже робко погладила его небритую щеку.
– Согласен. – Глеб тоже улыбнулся, понимая, что время запланированного свидания истекло. «Сейчас ты попросишь меня уйти… Я и до трех, наверное, досчитать не успею, а ты со мной попрощаешься…» – Обещай, что завтра пойдем на море.
– Обещаю. Послезавтра, – ответила она и добавила через пару секунд: – Спокойной ночи, Глеб.
Он не стал задерживаться, но все же обернулся у двери, желая запомнить ее именно такой – беззащитной и независимой одновременно.
– Да, чудесный вечер… – прошептала Даша и включила кондиционер посильнее, желая получить порцию холода, которая окружит душу со всех сторон и позволит успокоиться.
«
Вернувшись к столу, Даша открыла ноутбук и некоторое время неподвижно смотрела на экран. Герой ее литературного романа теперь был хорошо ощутим и знаком, потому что уж слишком походил на Глеба Трофимова.
– Прости, – произнесла Даша, обращаясь к главной героине. – Я не звала его и не придумывала. Он пришел сам.
Почему? Зачем?
Известная фраза – на войне как на войне.
«Нет, я все же не пишу роман о тебе… Я пишу роман с тобой».
Она любила, когда книги заканчивались хорошо, но хватит ли таланта и мастерства подарить счастье главной героине вот с таким человеком. Или…
«Вечный вопрос: зависит ли что-то от меня или я лишь собиратель чужих судеб, сотканных и созданных совсем в ином мире или в ином месте?..»
Даша устремила взгляд на потолок и с мягкой улыбкой спросила:
– Небо, почему я встретила именно такого мужчину?
Случившееся для тети Маргарет приравнивалось к трагедии. Неведомые сквозняки подорвали ее здоровье, и теперь она категорически отказывалась смотреться в зеркало. Нос распух и покраснел, насморк еле удавалось сдерживать многочисленными платками, правый глаз слезился, чуть дергался и к нему постоянно приходилось прикладывать компрессы. Спальня тети Маргарет пропахла травами, и это ее тоже изрядно раздражало.
