Эмми удивилась, как спокойно произнесла согласие, казалось, голос должен был выдать все чувства, но, нет… Прикосновение. Вот чего Эмми сейчас желала больше всего на свете. Ей хотелось убедиться, что происходящее не сон, и еще ощутить тепло руки Алексея. Лишь мгновение – и все страхи непременно уйдут, она теперь не одна. Рядом сын Дмитрия Григорьевича Болдырева.
Он же сын.
Да.
Иначе и быть не может.
Она дождалась спасения. Дождалась.
«Габи, услышь меня, пожалуйста. Все будет так, как хотела бабушка. Мы справимся, обязательно справимся…»
Эти мысли вспыхнули и заискрились, волна трепетного счастья накрыла душу, и Эмми сделала робкий шаг вперед. Сейчас они с Алексеем будут только вдвоем, и пусть рядом кружатся пары, скучают пожилые дамы, мужчины сыплют остротами или разговаривают о рысаках и поместьях. Пусть! Они будут вдвоем. Никто никогда не узнает, какие вопросы они зададут друг другу и какие ответы прозвучат.
– Правее, Эмми, – тихо произнес Алексей. – Там гораздо меньше гостей.
Эмми еле заметно кивнула и ускорила шаг, желая быстрее оказаться в том месте, где и начнется новая жизнь.
«Он рядом со мной… рядом…»
Они остановились, встали боком друг к другу, чуть помедлили и обменялись мимолетными взглядами. Алексей поднял левую руку, и Эмми коснулась пальцами его ладони. Музыка рванула вверх, и все пары одновременно начали движение.
– Этого не может быть, – произнесла Эмми и коротко улыбнулась.
– Честно говоря, я рад произведенным эффектом.
– Но как тебе удалось занять место садовника?
– Разве ты не знаешь, что деньги творят чудеса? Я вступил в преступный сговор со старым Томасом.
Эмми развернулась в танце и увидела улыбку, которая в Четтон-Уитоне согревала и волновала ее. Сейчас перед ней находился тот самый Алекс, хотя… Нет, тогда Алексей все же играл роль – он не племянник садовника и никогда им не был.
– Ты безупречно говоришь на английском, невозможно догадаться, что ты… русский граф…
– Все просто. Моя мать родилась и выросла в Лондоне.
Разворот, три шага вперед, один назад и еще разворот.
– Дмитрий Григорьевич… твой отец…
Эмми трудно было успокоить мысли и подобрать правильные фразы. Она торопливо огляделась, надеясь увидеть старшего Болдырева, но интуиция уже колола душу иголками и холодила под ребрами.
«Алексея представили как графа, а это значит, что…»
– Отец ненамного пережил твою бабушку, – произнес Алексей и его лицо мгновенно стало серьезным. – Эмми, я должен тебе все рассказать, но пока придется обойтись без подробностей. У нас лишь один танец, мы не должны привлекать к себе какое-либо внимание.
– Господи, как жаль, что твой отец… – выдохнула она, сдерживая и слова сострадания, и миллион вопросов.
Танец развел их в стороны и вновь соединил через несколько секунд, но этого времени оказалось достаточно, чтобы вспомнить обещание, данное бабушке, и взять себя в руки. По сути, вот теперь, с этой минуты, и начинается то, чего Эмми ждала долгие годы. У нее нет права на ошибку и нельзя уже позволять себе никакие слабости.
Сколько лет она надеялась на встречу с Дмитрием Григорьевичем Болдыревым, а оказывается, он умер, и произошло это очень давно…
Посмотрев на Алексея, Эмми еле заметно кивнула, давая понять, что готова узнать все, что требуется, и поступить так, как скажет он. А после они обязательно найдут возможность пообщаться, и она десять раз поблагодарит за ту поддержку, которую получила в Четтон-Уитоне.
– Отца подвело сердце… ему стало плохо… приступ… но его вовремя обнаружили, и нам удалось немного поговорить, прежде чем… он покинул этот мир… Хорошо, что мы поехали в Лондон вместе… раньше отец не брал меня с собой… сначала я был мал, потом умерла мама, и я сам не хотел покидать наш дом… Но теперь я в Лондоне задерживаюсь подолгу… – С искусственным равнодушием на лицах они плавно двигались по залу, совершая необходимые па. Алексей говорил лишь в те моменты, когда танец сближал и никто кроме Эмми не мог услышать слов. – Еще ранее, проявляя предусмотрительность, отец рассказал мне о твоей бабушке и о ее просьбе помочь. Я дал слово чести, что буду хранить в тайне эти знания… Умирая, отец взял с меня еще одно обещания… Что я выполню долг дружбы и позабочусь о тебе и твоей сестре Габриэлле… Завещание хранится у нотариуса, давнего друга отца. Копия у меня…
Когда музыка стала медленнее, Эмми побоялась, что не узнает главного и быстро, с замиранием сердца, спросила:
– Габи… Ты знаешь, где Габриэлла?
– Нет. И ее точно нет в Лондоне и в ближайших окрестностях. Габриэллу увезли из дома сразу после смерти Шарлотты Эддингтон… на этом следы обрываются… – Алексей непринужденно посмотрел направо, затем налево, проверяя, нет ли поблизости лишних ушей, и добавил: – Твою сестру ищут опытные сыщики. Не волнуйся, Эмми, мы ее непременно найдем.
Танец разорвал их пару, и несколько плавных па пришлось делать на расстоянии друг от друга. Эта короткая передышка оказалась необходима Эмми. Как же она надеялась, что Алексей знает, где Габи. Как же надеялась…
