– Слишком много всего, – вздохнул лейтенант. – Хотя это только те случаи, о которых заявили жертвы. В пятидесятых годах, когда женщины даже не решались подать жалобу, зафиксированы два подобных преступления.
– В самом Ниме?
– Да.
– Когда?
– Один случай – в пятьдесят втором. В это время Клаверолю и Барралю было двадцать, Ландрие – девятнадцать, Миссоли – семнадцать лет. Ламбертену и Вессаку соответственно восемнадцать и шестнадцать. Первые трое – это те, которых застукали в спальне у девочек?
– Да.
– Я упомянул о них, потому что другие, на мой взгляд, были слишком молоды, чтобы пойти на такое дело: Оберу, Дювалю и Тораю исполнилось пятнадцать лет, Менару – четырнадцать.
– Ну, и такое бывает. Групповая динамика.
– Девушка описала молодых людей, но не мальчишек. Общая деталь с изнасилованием восемьдесят восьмого года – ловушка с пикапом. И то, что парней было трое. Ей было семнадцать. Она впервые вышла развлечься вечером, немного выпила, возвращалась домой пешком. Идти всего ничего, каких-нибудь пятьдесят метров. Ее зовут Жослина Бриак.
– Вполне возможно, Ландрие одолжил пикап у приятеля.
– Жослина решилась рассказать об этом спустя две недели, никаких пригодных улик уже не осталось. Единственная деталь: один из негодяев прокололся, он сказал: “Твоя очередь, Сезар, путь свободен!” Потому что, комиссар, она тоже была девственницей. Конечно, в этих краях Сезаров пруд пруди, но все же это может указывать на Сезара Миссоли.
– Клавероль – главарь, он первый в очереди. Сезар Миссоли – за ним.
– А третий?
– Она сказала, что он лег на нее и стал двигаться. Но в действительности он ничего не делал, а остальные двое посмеивались над ним.
– Вероятно, Обер или Дюваль. Обоим было тогда всего пятнадцать. Это они, Меркаде, но доказательств у нас нет. А другое изнасилование?
– Оно произошло годом позже, тоже в Ниме. Вероника Мартинес. За месяц до того, как Миссоли покинул приют. На сей раз их было только двое, и они перемещались пешком. Они затащили девочку в какое-то здание. Тут тоже нет никакой возможности что-то выяснить. Надо сказать, комиссар, что в пятьдесят третьем году полицейские особо не занимались изнасилованиями. Правда, я обратил внимание на одну деталь: оба парня, сказала она, пахли велосипедной смазкой.
– Вероятно, один из велосипедов сломался по дороге.
– Вот и все, что у нас есть. Эти две девочки, Жослина и Вероника, в отличие от Жюстины Повель, не знали нападавших. Так зачем было убивать их спустя шестьдесят лет?
– Предположим, что один из парней попал под подозрение в другом изнасиловании, случившемся намного позже. И что одна или вторая узнали его по фотографии в газете.
– Возможно.
– Я поручил Фруасси столько работы, что у нее не было времени просмотреть судебные дела жуков-вонючек.
– Комиссар, а почему вы не распределили работу между нами?
– Потому что это было до сегодняшнего утреннего совещания, лейтенант. Я не знал, с нами вы или нет.
– Заговор отшельников, – произнес Меркаде с улыбкой. – Вы с Вейренком, потом Вуазне. Я знаю, где заговорщики собирались по вечерам. В “Гарбюре”.
– Вы за мной следили, лейтенант?
– Мне очень не нравилась здешняя атмосфера. Я завидовал.
– Чему? Заговору или супу?
– И тому и другому.
– Вы любите гарбюр?
– Никогда не пробовал.
– Это суп бедняков. И уж точно нужно любить капусту.
Меркаде слегка поморщился.
– Кстати говоря, – продолжал он, – я признаю, что доклад Вуазне о ядовитых жидкостях животного происхождения был блестящим, но ни за что не поверю в то, что пострадавшая женщина мечтает убить насильника паучьим ядом. Использовать змеиный яд – это понятно. Вертикальная поза змеи, насильно впрыснутая жидкость – это, худо-бедно, можно понять. И получить яд змеи вполне реально. Но применять яд паука – нет, этого я совсем не понимаю.
– Я тоже, – признался Адамберг. – Но все же посмотрите, нет ли среди найденных вами женщин биолога или, например, зоолога. Или сотрудницы марсельской больницы Сент-Розали. Один из пострадавших работал там двадцать восемь лет: он закупал лекарственные препараты. Это наша единственная приемлемая версия, да и она тоже так себе.
– Кто этот человек?
– Ришар Жаррас. Ни слова об этом, лейтенант Ретанкур уже наблюдает за ним. Вуазне сел на хвост еще троим в Воклюзе. Круглосуточное наблюдение в три смены, ни один не должен выйти из дому незамеченным.
– А если убийца снова проявится только через месяц?
– Ну, значит, будем следить месяц.
– Выматывающая работенка, – вздохнул Меркаде. – Конечно, только не для Ретанкур.
Меркаде в любом случае был освобожден от слежки за объектами. Безнадежное дело поручать наблюдение парню, который засыпает каждые три часа.
– Почему версия Жарраса приемлема, но так себе?
– Центр токсикологии в Марселе заказывает противоядия в “Мередиал Лаб”, в пенсильванском филиале. Или в филиале в Мехико.
– И яды хранятся там.
– Но Жаррас ни разу не был в Штатах.
– Это не очень хорошо.
– Хиловато, как говорит Фруасси.
– По поводу чего она это говорит?
– По поводу дрозда.
– Он мог воспользоваться поддельным паспортом. Не дрозд, Жаррас.
– А как это узнать?
