– Для начала поискать в архиве, где хранятся фальшивые документы.
– Но там их тысячи.
– А если по фотографии? – предложил Меркаде, которого совершенно не прельщали обычные кропотливые поиски.
Меркаде, как и Фруасси, воспринимал изучение миллионов тропинок в интернете как увлекательную прогулку, он совершал ее с головокружительной скоростью, выбирая то окольные дороги, то непроторенные тропки и кратчайшие пути, словно беглец, который, чтобы срезать путь через поле, виртуозно проползает под колючей проволокой. Ему это нравилось. И чем грандиознее была задача, тем больше она его привлекала.
Адамберг вошел к себе в кабинет и закрыл за собой дверь: ему нужно было кое-кому позвонить. После отъезда пяти лейтенантов и десяти бригадиров в конторе стало тихо. Хотя Данглар, скорее всего, заперся в своем логове, Адамберг не хотел, чтобы майор случайно услышал, как его начальник ищет яд по всему городу.
Он бился целый час, пока чиновники разного уровня шаг за шагом выводили его на компетентного человека, затем отправился к Меркаде.
– Ничего, – сообщил он, швырнув на стол мобильник, как будто именно из-за него потерпел неудачу.
– Будете так бросать, разобьете экран телефона, – заметил Меркаде.
– Он и так уже треснул. Это телефон кота. Я хотел проверить в других местах, но яда нет ни в Музее естественной истории, ни в Институте Пастера, ни на медицинском факультете в Гренобле.
– Со своей стороны я тоже провел небольшое исследование на территории страны за последние двадцать лет: ни намека на подпольную лабораторию паучьего яда или хотя бы змеиного. Кому придет в голову развлекаться, добывая яд паука-отшельника? – подытожил Меркаде, отпихнув клавиатуру.
Адамберг тяжело опустился на стул и, запустив пальцы в волосы, стал монотонно, раз за разом, зачесывать их назад. Так он делал всегда, когда пытался привести в порядок свой внешний вид – правда, у него это не получалось – или когда хотел прогнать усталость. Есть от чего утомиться, подумал Меркаде: три убитых старика, пятеро подозреваемых – бывших воспитанников приюта, да еще куча изнасилованных женщин, о большинстве из которых мы ничего не узнаем. Не говоря уже о том, что способ совершения убийств до сих пор непонятен.
– Ретанкур и Вуазне сели им на хвост, – повторил Адамберг. – Рано или поздно один из них проявит себя. Не сегодня, так завтра.
– Комиссар, может, вам отдохнуть? На подушках наверху? – предложил Меркаде. – Черт, чуть не забыл! – с досадой произнес он, вставая: вспомнив о подушках и, соответственно, о комнате, где стоял автомат с напитками, он сообразил, что пора идти за кормом.
– У вас есть идея, лейтенант?
– Кот. Пора его кормить. Только представьте, что мне устроит Ретанкур, когда вернется и заметит, что Пушок похудел!
– Можно и попозже, не беда.
– Не вариант. Больше нельзя откладывать вечернюю кормежку, а я и так уже задержался, – заявил Меркаде, направляясь к столу Ретанкур и доставая из ящика кошачий паштет.
Пушок, как бы ни был голоден и недоволен тем, что ужин запаздывает, ни за что на свете не покинул бы свое место, чтобы пройти целых семь метров и потребовать свою порцию еды. Он степенно ждал, когда за ним придут к его ксероксу.
Меркаде повесил кота на руку и взбежал по лестнице на второй этаж в комнату, где стояли автомат с напитками и кошачья миска и лежали три голубые подушки.
Фруасси, слегка раскрасневшись, как раз шла к ним в сопровождении Вейренка, когда Меркаде спустился вниз, таща сытого урчащего кота, которого осторожно уложил на ксерокс. На аппарате ничего не копировали, разве что в самом крайнем случае, потому что это было законное место кота. Но ксерокс не выключали из сети, чтобы крышка не остывала. Адамберг на секунду подумал, что жизнь в комиссариате устроена слишком сложно. Может, он чересчур ослабил узду, когда позволил Вуазне держать на столе журналы по ихтиологии, коту – оккупировать ксерокс, Меркаде – отсыпаться на подушках, Фруасси – делать в шкафу продовольственные запасы на случай войны, Мордану – увлекаться сказками о феях, Данглару – досаждать всем безграничной эрудицией, Ноэлю – проявлять сексизм и гомофобию, а своему разуму – плыть по воле волн?
Глядя, как к нему подходит Фруасси с папкой в руках и в сопровождении Вейренка, он снова запустил пальцы в волосы.
– Что происходит? – спросил он, и собственный голос показался ему потухшим.
– У Вейренка возникли вопросы.
– Ну и хорошо, Луи. Потому что у меня сегодня ветер дует в голове. От него мозги приходят в негодность.
– Зато я накопала кое-что по поводу бандитов из сиротского приюта, которых уже нет в живых, – подхватила Фруасси. – Помните? Тех, что умерли до нападения пауков?
– Да, – ответил Адамберг. – Их четверо.
– Сезар Миссоли, Дени Обер, Колен Дюваль и Виктор Менар, – перечислила Фруасси. – Вейренк подумал, что если жертвы задумали отомстить банде, то нелогично было позволить остальным умереть своей смертью.
– Либо месть по полной программе, либо это вообще не месть, – поддержал ее Вейренк.
– И что? – спросил Адамберг, подняв голову.
