Багрянов запаниковал. Вскочив, он заходил по комнате туда-сюда. Поэт не представлял, как сможет выдержать соитие со своим муженьком. Он его не просто не любил, он его ненавидел!
– Бежать… Иного пути нет. Бежать… – пробормотал Сергей.
А помочь ему в этом мог только Данишевский, старый знакомый, шарлатан и аферист. Испытывая страшное волнение, Багрянов закрыл дверь столовой и поднял телефонную трубку.
– Через час. Адрес помнишь? – раздался вальяжный, развязный голос.
– Помню.
– И деньги не забудь.
С деньгами у Багрянова была беда – новые стихи ещё не ушли в печать, а гонорары за старые были потрачены. Выход был только один – выкрасть средства у Мелисова. Пробравшись в его спальню, поэт отыскал кошелёк и, почти полностью его выпотрошив, скрылся в своей комнате.
Через двадцать минут Сергей, облачённый в коричневое пальто и меховую шапку, тихо выскользнул из квартиры. Боясь, что Софья увидит его с чемоданом и тут же позвонит Олегу, он бегом пересёк заваленный снегом двор, и скрылся в арке дома.
– Чего случилось-то? – лениво спросил Данишевский, пропуская Сергея в свою обитель, которая находилась в замызганном одноэтажном здании в Глинистом переулке.
Рядом располагалась вывеска «Свежее пиво и рыба», и оттого около мастерской Данишевского постоянно ошивались пьянчужки. Сам Григорий лишь прикрывался работой сапожника, на самом деле он прокручивал дела с подделкой документов и даже что-то химичил с деньгами (Серёжа не знал подробностей).
– Да беда, – эмоционально ответил Сергей, снимая шапку и стряхивая с неё снег. – Личное, не могу вдаваться в детали. Просто мне нужно убраться из города и желательно с поддельными документами!
– Во-первых, это очень дорого. Уверен, что осилишь? – ухмыльнулся Данишевский, садясь за стол и продолжая чистить картошку над миской. – Во-вторых, на это время нужно. Оно терпит?
– Нет, – Багрянов сник, опустив плечи. – Никак не терпит. Мне прямо сейчас сбежать надо…
– Своровал чего? – покосившись на приятеля, Григорий оскалился в нехорошей улыбочке.
– Господи! Нет! – всплеснув руками, ответил поэт. Хотя тут же вспомнил, что обворовал Олега, но это не считалось. – Помоги мне сбежать! Прошу.
– Ну беги без документов, коли ждать не можешь!
– Без документов билет на поезд не купить!
– Знаешь, что? – продолжив чистить картофелину, вдруг сказал Данишевский. – Иди на вокзал, попросись в какой-нибудь плацкарт или товарняк «зайцем», взятку дай.
– А у меня получится? – с сомнением спросил Сергей.
– Получится. Не дебильный же, – Данишевский снова посмотрел на поэта и как-то странно то ли крякнул, то ли хохотнул.
– Что ж, хорошо… Я попробую, – неуверенность в голосе Серёжи стала только сильнее.
– Бывай.
Багрянов вышел на улицу и, держа в одной руке шапку, а в другой чемодан, уныло поплёлся в сторону вокзала. Он был человеком достаточно далёким от бытовых трудностей. Он в жизни никому не давал взяток и понятия не имел, как это делается.
«За что мне это? Ну за что? Пишу стихи… И неплохие, между прочим. Разве убил кого? Нет. Но каждый день – одна сплошная мука. Ах!» – жалея самого себя, думал Сергей, пересекая перекрёсток.
Стихи Багрянова и правда считались достойными, их печатали, учили наизусть, а иногда поэту предлагали выступить перед публикой. О власти и политике он не писал. Пейзажная и любовная лирика были его коньком. Но, несмотря на талант, а, возможно, вопреки ему, Сергей был человеком, что называется, непутёвым. Транжиря дядюшкино состояние, он не обращал внимания на его угрозы. Не верил, что тот действительно что-то предпримет. А он взял и предпринял. Несмотря на скандалы и истерики, что закатывал Серёжа, Ларин выдал его замуж за сына своего старого друга. Вспоминать тот день, когда они обменялись кольцами, Багрянов не мог – становилось дурно. Его, такого свободолюбивого, просто взяли и посадили на цепь!
«Может, пойти к Аллочке?», – вдруг подумал Сергей, рассеянно глядя по сторонам. Начался снегопад, и белые хлопья плавно ложились на волосы и плечи поэта.
Одно время Багрянов считал, что влюблён в Аллу Трофимову, он просил её руки, задаривал цветами, писал стихи. Но Аллочка была замужем, а ветреный Сергей «полюбил-полюбил», да успокоился, но остался добрым другом Трофимовой.
«Нет, раз уж решил уезжать – на вокзал», – решительно пресёк он самого себя. Надев шапку на заснеженную голову, Сергей пошёл в сторону остановки.
На вокзале было шумно: автомобили, повозки, телеги, приезжающие и отбывающие; все шумели, переговаривались и куда-то спешили. Багрянов подошёл к таблице с расписанием и увидел подходящий рейс. «Москва-Ленинград», поезд должен отбыть через тридцать минут. Сергей повернулся к железнодорожным путям и увидел тот поезд, что мог стать его спасением. Приблизившись, он хотел было сигануть в вагон, но в этот момент в дверном проёме появился здоровенный мужик с усами, в форме проводника.
– Ваш билетик, гражданин, – пробасил он, спускаясь на снег.
Багрянов замер, сглотнул и, поставив чемодан на землю, начал ощупывать свои карманы.
«Что говорить?!»
Громила выжидательно и подозрительно смотрел на Сергея.
