– Вы откроете наконец или нет? Что у вас тут – склад боеприпасов?
Она тоже осерчала:
– Так назначено или нет?
Решаю хоть кого-то напугать:
– Мне не может быть назначено: назначаю я! Мне звонить клиенту на мобильный?
– Как хотите: я вас не знаю.
Звоню клиенту. Телефон, разумеется, выключен: зачем его включать, что ли репетитор к его дочке придет?
«Ну и черт с вами», – думаю. Разворачиваюсь и топаю к выходу из этого парка развлечений. Вдруг сзади слышу голос из домофона:
– Проходите! – и писк открывания дверей.
Прохожу, вспоминая свою учительницу Аллу Михайловну: «Куликова, ты мне одолжение делаешь?!»
Жму в лифте кнопку нужного мне пятнадцатого этажа. Не срабатывает.
Жму на «14» и движусь вверх!
С 14-го этажа на 15-й ведет роскошная лестница. Поднимаюсь – еее!!! – на 15-м заперто.
Но есть шнурок с кисточкой.
Дергаю.
Загорается огонек, мужской голос строго спрашивает:
– Куда идем?
– В такую-то квартиру.
– К кому?
– К Алене. Я репетитор. Не из школы. Мы договорились. Куликова. Аленину фамилию не знаю.
– Не знаете, к кому идете? – отвечает он, открывая, как ни странно.
Вхожу.
Там у него обжито: видеодомофон, два телефонных аппарата, обогреватель, рация, кресло, электрочайник и банка с огурцами.
– Что у вас тут происходит, невозможно пробраться! Лифт даже к вам не доезжает! – говорю.
– Доезжает. Если б я знал, что вы придете, я б его включил. Посидите, – и он звонит по рации моему клиенту.
Каким-то чудом я все-таки в квартире.
Все в золоте и розах, в прихожей много короткоствольного стрелкового оружия и ремней с латунными бляхами. То есть – действительно: склад боеприпасов.
Ванная огромная, Алена говорит, что там можно вымыть руки, и когда я их мою, раздается:
– Врррраги!
И никого нет.
Мама дорогая. Намыливаю руки – и опять:
– Враги! Врррраги кррругом! Вррраг, враг, враг!
– Ах, это Эрик, – говорит Алена.
Точно: в углу ванной сидит серая с красным птица в громадной клетке и высказывается.
– Эрик не рад моему визиту?
– Что вы! Он просто повторяет за папой. Не понимает, что это значит. Просто повторяет, как…
– Как попугай, ясное дело.
– Именно.
Мы занимаемся, и над нами с Аленой еле заметно покачивается здоровенная люстра.
Со стены глядит портрет Алениного папы в золотой раме. На полотне простой госчиновник в шляпе вооружен до зубов.
После занятия он живьем подходит к нам и просит меня пройти в его кабинет.
Обращается сразу на «ты», без реверансов. Ну а я, конечно, не отвечаю тем же, а церемонюсь и деликатничаю, потому что помню анекдот: «– У
– Глянь, Ольга, чего покажу тебе.
Он включает кино; это документальный фильм с ним самим в главной роли. Аленин папа плавает среди акул, они норовят его загрызть, но как-то он извивается – и выплывает невредим.
– Как тебе?
– Это ваше хобби?
– Ага. Охота, акулы – это мое.
– Отгрызут ногу, Алена будет страдать. Да и ваша жизнь слегка потускнеет. Не думали об этом?
– Адреналин! Скоро опять поеду. Не отгрызут, не ссы! Я нож успею вонзить! – он расхохотался. – Как считаешь, Аленке надо заниматься? Каждый день репетиторы, если особо не надо, не хочу перегружать.
– Нет никакой острой необходимости! – воодушевленно говорю я. – Никакой! Я такой умной девушке абсолютно не нужна! Только мешаю! У нее и пособия, и электронные словари, и в школе их прекрасно готовят! Это бессмысленная трата сил и денег в случае с Аленой.
– Ах вот как… Ну и норм. Пусть сама старается.
– Да! Уверена, она отлично сдаст! Так что позвольте откланяться, – я встаю, надеваю ботинки и слышу на прощанье из закутка:
– Вррраххх!
Уходить проще, только внизу спрашивают:
– Вы когда квартиру покинули?
– Три минуты сорок три секунды назад!
Холостой выстрел в небо – ушла!
И по небу плывут облака, как бы символизирующие волю родной сторонки.
Ах, если бы только оружие с акулами – и пусть бы. Или если бы только «тыканье» и непущание, но Алене были бы дико важны эти уроки – тоже пусть бы.
Или – все то же самое, но хоть бы попинька был понежнее.
Но тут все сплелось воедино – и получилось совсем смешно.
Его мама выбрала меня на сайте репетиторов, прислала номер телефона, и я ей позвонила:
– Расскажите, пожалуйста, о сыне: где учится, какие у него сложности, к чему готовится?
– Ему нужна помощь по программе. У меня очень хороший сын, четырнадцать лет.
– А сам он хочет заниматься?
– Очень хочет!
– Можно с ним поговорить?
– Вот придете и поговорите. Он стесняется говорить по телефону.
– Зачем ему нужен репетитор, он может объяснить, чтоб я понимала?
– Придете и поймете. Он очень хороший мальчик, тихий, скромный. И ему нужна помощь.
– Ну хорошо…
Я пришла.
Мальчик вышел в коридор; смотрел на меня и молчал.
Я поздоровалась. Он молча смотрел, даже не кивнул.
Сразу все было видно по его лицу: так называемый особенный ребенок с тяжелой формой то ли аутизма, то ли умственной отсталости – я не врач и не могу знать, что конкретно с ним.
Я дала ему тест: его мама стояла в дверях, отступать было некуда.