Мой ученик решил взять эти навыки штурмом, именно когда ударили морозы и непременно в семь утра. В 8:30 начинался его рабочий день, вечером он ходил в тренажерный зал или еще куда-то, потом «Спокойной ночи, малыши»… – словом, только в 7 утра он бывал свободен.
Я же, забывшись тревожным сном часа в четыре ночи, в пять уже подпрыгну – и еду к нему в контору.
А он стоит у входа в элегантном костюме, ожидая меня и благоухая свежестью.
Мы занимались дважды в неделю, в эти дни я не спала совсем или спала час.
Как-то раз случилось страшное: я дала ученику составить некий документ и, глядя на стол перед ним, дальше не помню: вырубилась.
Видения, которые бывают перед сном, пошли вереницей.
– Ольга! Вы хорошо себя чувствуете? Что с вами? – он тряс меня за плечо.
Сообразив, что случилось, я рассказала, как выглядят уроки на заре с моей колокольни.
Ученик сказал:
– А я хотел попросить перейти с двух на три раза в неделю… Мне это время так удобно!
– С точки зрения финансов и ваших успехов предложение заманчивое. Но я вынуждена его отклонить: спать хочется, – сказала я. – Мы занимаемся три месяца. Вы достигли больших высот. Вы теперь знаете, что такое «ASAP». Мне как педагогу дорога каждая ваша победа. Но все эти три месяца я хочу спать. Больше не хочу ничего, совсем ничего: только спать.
Приближался Новый год. В связи с ним он подарил мне шоколадку, мы полюбовались друг другом и расстались навеки.
– Опять все сдула из сети, – говорю. – Алиса, сколько можно? Я ж тебе для помощи. Сама подумай, как я могу использовать твою домашку, мне-то она зачем? Это что, бутерброд с сыром? Это бумажка. Куда я ее понесу, на валюту обменяю?
– Не сдула, я ж сказала то-што типа все сама делала! – запела Алиса о своем – о вечном.
– А я вот дом сама построила. Ты в нем теперь живешь и сдуваешь домашки из сети. Не понимаю: зачем?!
– Я все время думаю о нем! – печально сказала Алиса, подперев кулачком щеку.
– О доме?!..
– О терьерчике! Щеночке! Мне его сказали то-што подарят и паходу не дарят! Ни учиться не могу, ни спать, все мысли о нем. По литеру два получила, она сказала то-што я не читала Обломова. А я сказала, то-што не люблю этого писателя!
– Это не писатель, а название романа, кстати, очень смешного. Лень читать – кино посмотри.
– Да я сказала то-што не нравится стиль! Очень по-умному и длинно! – выдала Алиса и вздохнула.
Я пожала плечами.
Решив, что я ее не понимаю, Алиса уточнила:
– Мне нравятся короткие писатели, они то-што видят, то-што пишут, у них коротко!
– Кто, например?
– Ну я ж сказала то-што короткие! Типа рассказ короткий или типа стих.
– Чехов устраивает?
– Да! – Алиса округлила глаза. – Пал Антоны – прекрасный русский поэт!
– Не он ли Дэвида Копперфильда написал, – говорю.
– Неон!!! – Алиса засмеялась. – Дэвид Копперфильд это ж ресторанчик по дороге в Финку, это не книга, вы че!
Через неделю Алисе подарили щеночка.
– Теперь что мешает? Как сдувала, так и сдуваешь, что не можешь сдуть – не делаешь вообще, – говорю.
– Времени нет паходу! Только соберусь, сяду – он написал! Надо мыть за ним! Только вымыла – надо его кормить! Только покормила – он просит играть, он же веселый! Наиграемся и спать! Даже в чате потупить некогда!
– Fare thee well, and if forever, then forever fare thee well, – сказала я.
– Че?…
– Это сказал лорд Байрон. «Прощай, прощай, и если навсегда, то навсегда прощай!»
– Типа тоже умный, да?..
Вопрос 5
Не тяжело, ведь к этому я и стремилась.
С другими репетиторами общаюсь редко. Но кое-что знаю о них.
Ну и вопросы у этой Виктории.
Работаешь в коллективе, есть у тебя начальник, коллеги, зарплата и больничный. Заодно – отпуск.
Кому-то это подходит, кому-то – нет.
Кого-то унижают и на кого-то орут годами – ему как с гуся вода. Кто-то носит начальнику коньяк. Кому-то нравится пить его же «с девочками», обсуждая других «девочек».
Кому-то нравится – и отлично.
Мне не нравится.
Кроме кота Пузыря, любимого человека, ближайших родственников и старых друзей, мне никто не нужен и никто не указ.
Буквально с детства при шитье мягких игрушек, шляпок и курток мне нравилось, что я сама их шью и сама продаю, и никто мне не говорит, в котором часу закончить белого тюленя.
Ходить в один и тот же коллектив и там разговаривать – как ходить в детский сад, нюхать там кашу и лепить из пластилина.
К тому же и группа, и воспитатель все про тебя знают, а ты все знаешь про них.
Это давит.
У меня в детстве была няня Любовь Макаровна: маленькая изящная женщина с синими глазами, к которой я была всей душой привязана.
Ее жизнь была полна тайн.