Мальчик смотрел сквозь тест и дергал ртом. Потом стал нашептывать, рисовать загогулины на строчках с заданиями.
– Ты что делаешь! Ай-яй-яй! – сказала его мама и отняла у него ручку.
– Ты чтооооо!!! Ольга Васильевна репе-тииииитор! Пришла тебе помоооочь! Покажи, что вы проходите! Ну-ка покажи! Ну-ка!
– Минуту, – попросила я. – What's your name? Do you speak any English? Do you hear me? Hey! Do you get my words? Do you understand me?
Мальчик абсолютно ничего не понимал и смотрел то в пространство, то мне в глаза.
– Не стесняйся! А ну-ка не стесняйся! – не унималась мать. – Он стесняется. Он все понимает.
– What's your name? – спросила я опять.
– Ыха, – вдруг сказал он.
– Nice to meet you, Ыха. I’m Olga.
– Да не Ыха, что вы, не слышите, он говорит— Миша!
– ОК, Миша. Попробуй что-нибудь сказать или сделать тест. Я подожду, – сказала я и стала просто сидеть рядом. Взяла телефон, начала его читать.
Мать по-прежнему прыгала вокруг:
– Не стесняйся! Неси учебник! Тетрадки неси!
Минут через пять он встал, принес учебник по географии и положил передо мной.
– Ты зачем принес учебник по другому предмету, а?! – мать нахмурилась. – Ай, как нехорошо! Ольга Васильевна репетитор по английскому! По какому предмету она репетитор? А? По какому?
– Ну всё, – сказала я. – Простите. К Мише нужен необычный подход. Я не коррекционный педагог и не могу ему помочь, как ни стараюсь: он не отвечает на вопросы, не понимает меня, не делает того, что я прошу. Я не справлюсь, извините. Денег, разумеется, не нужно.
Миша снова взглянул мне прямо в глаза и внезапно, с пустого места, искривил рот и горько заплакал. В его глазах было глубокое горе.
– Довела!!! Поздравляю!!! – сказала его мать.
– Миш, ты ни в чем не виноват, – сказала я. – Это у меня не хватает знаний, чтобы помочь тебе. Я сказала маме о себе. Ты тут ни при чем, честное слово.
– Не выкручивайтесь!!! – закричала мать. – Он что, дурачок? Он все отлично понял!
Миша набрал воздуха и зарыдал в голос; теперь кроме его рыданий было трудно услышать что-то еще.
– Садистка! Пришла, расстроила ребенка! Лень хотя бы попробовать! Не стыдно?!
– А вам не стыдно ставить под удар собственного сына? – не выдержала я. – Вы для чего это делаете? Вы не понимаете, как ему больно?
– Всё, идите отсюда, пока я держу себя в руках! – она распахнула дверь. – Идите-идите! Лентяйка!!! Равнодушная! Только деньги-деньги-деньги, на людей плевать!
Меня колотило, когда я вышла на улицу и села в автобус.
Сколько слез, наверно, выплакала эта мать.
Может, она и отупела-то от горя.
Что тут сделаешь или скажешь? «Не бери на себя чужую боль, если не можешь помочь»?
В непростой период жизни у меня появился утренний ученик, желавший освоить «бизнес-английский».
Что такое «бизнес-английский» – загадка. Поскольку – смотря какой бизнес, что нужно-то: макароны продавать или «пианины»? Это разные языки. Специалист по сигнализации, например, не поймет профессионала по карликовым хвойным.
– Переведите, Оля:
Тут – здравствуйте: в следующей конторе кабельная трасса вьется по просторам подземного царства: проходи все с нуля!
Но часто под «бизнес-английским» (языком деловых переговоров и переписки) подразумевают научиться писать, говорить и понимать такие маленькие штуки:
Чтобы насобачиться в этом жанре, довольно маленькой тренировки, репетитор в течение года для этого не нужен.
Но если человек совсем ни бум-бум, приходится вместе с такими писульками и времена проходить, и столик-стулик, и все прочее.