Когда замуж, Инка? полностью

– Когда ты узнала? – спрашивает она. Я так тронута ее сочувствием, что думаю: хватит дуться! Такой подруге можно сознаться в чем угодно.

– В День святого Валентина, – отвечаю я на ее вопрос.

– Он посмел разбить тебе сердце прямо в Валентинов день? – Жасмин уловила драматический накал.

– А я-то думала… – Ола озадаченно сводит брови на переносице.

– Он признался, кто ему нравится? – Забавно, что об этом спрашивает Жасмин, ничего не знающая о других участницах этого сюжета.

Я поворачиваюсь к Нане, занятой важным делом – аккуратным раскладыванием своих приборов.

– Не обязательно об этом говорить, Инка, – не глядя, предупреждает она меня, но уже поздно.

– НАНА? – Сочувствие Олы сменяется шоком. Теперь у меня то самое выражение лица, с которым я сидела тогда напротив Алекса. – Неужели она, НАША Нана?

– Да, я, – подтверждает Нана еле слышно.

– Что за чушь?! – восклицает Жасмин.

– Как? Когда? – Ола не может прийти в себя и просит: – Давай-ка сначала! Когда познакомились Алекс и Нана?

– Говорю же, в Валентинов день. – Я поворачиваюсь к Нане, та опускает глаза, как будто ей неудобно. – Нана заглянула в кухню, когда мы с Алексом обедали, и…

– Погоди! Это какая-то бессмыслица. – Ола резко отодвигается на стуле от стола и сжимает себе виски. – Помнишь, что ты наговорила нам с Рейчел в свадебном салоне?

– Минуточку! Я услышала свое имя. – Рейчел забывает про селфи и привстает. – Что было в свадебном салоне?

– Ты не помнишь? – спрашивает Ола. Полтора десятка женщин смотрят на меня, не зная, что мои кишки в этот момент затягиваются в тугой узел. – Инка сказала, что Алекс назвал ее годящейся в жены: мол, он не верит, что она одна, просто недавно скончалась его сестра, поэтому он не торопится. Так это была галимая ложь?

– Нет! – возражаю я громче, чем следует. – С чего мне выдумывать про кончину его сестры? Ну а остальное… – Я зла на себя. – Наверное, я преувеличила. Хорошо, соврала. А правда в том, что он… воспринимает меня всего лишь как друга. Увидел Нану – и стал меня просить их познакомить…

– Только мне самой это совсем неинтересно, и точка! – выпаливает Нана, не давая мне осрамиться еще больше.

Ола широко разевает рот, так она поражена. Глядя по сторонам, она выдавливает, прерывисто дыша:

– Такого я не ожидала! То есть ты утверждаешь, что… – К моему удивлению, она зажимает рот ладонью, ее плечи ходят ходуном. – Что Алекс запал на Нану?! – У нее почти истерика, она хватает салфетку и трет мокрые глаза.

– Предлагаю прекратить этот разговор, – говорит Нана.

Но Ола раскачивается взад-вперед, как лошадка при приступе ржания. До Рейчел все доходит с задержкой, что ей при ее статусе простительно.

– Подождите… – бормочет она. – Алексу нравится наша Нана?

– Извините. – Ола вытирает уголком салфетки нижние веки, кусает нижнюю губу, но все равно не может сдержать хохота. – Нет, вы не можете не согласиться, – умудряется она выговорить между приступами смеха, – что все это ужас как уморительно! Ты столько наготовила, а он… – По ее щекам текут слезы. – Прости, Инка, ничего не могу с собой поделать…

Глядя, как Ола старается справиться с собой, я раскаляюсь как утюг. Знаю, Нана умоляет Олу перестать, но вокруг меня все чернеет, я вижу одну Олу.

Не верю, что она смеется надо мной. Над моей душевной раной. Над моей болью. Мы с Алексом так и не сблизились, но это не значит, что мои чувства не уязвлены. Кто-кто, а Ола обязана это понять, тем более что сама прошла через нечто похожее…

– В гробу я тебя видала, Ола! – Эти слова вылетают у меня изо рта со скоростью пули.

– Прости, что?

– Не обращай внимания, – говорит Оле Нана, кладя руку мне на плечо.

– Как ты смеешь?! – бушую я. По залу разносится скрежет: это отъезжает от стола Рейчел. – Как ты смеешь надо мной ржать?

Ола, все еще находящая ситуацию смехотворной, строит рожу, заимствованную из набора смайликов в YouTube.

– Да ладно тебе, успокойся! Нечего закатывать сцены. И не говори со мной так. С кем ты разговариваешь?

– Какая же ты желчная!

– Кто желчная, я?! – перекрикивает Ола Рейчел, пытающуюся восстановить мир.

– Я месяцами помалкивала, – продолжаю я, – чтобы мы не поссорились, и что получаю в ответ? Пощечину!

– Хватит, Инка! – кричит Рейчел.

– Что?! – дергается Ола и цокает языком. – Нет уж, не собираюсь продолжать этот разговор. Не моя вина, что ты завралась.

– А я не виновата, что Джон хотел быть со мной.

– Сказано вам, довольно! – надрывается Рейчел, но мой вулкан уже начал извергать сажу.

– Да, Ола, я знаю, что в ту ночь, когда Джон порвал с тобой, он сказал тебе, что у него чувства ко мне. Тогда ты сказала ему, что беременна, и ему пришлось на тебе жениться. И как я поступила, когда обо всем этом узнала? Не хохотала тебе в лицо, как сейчас хохочешь мне в лицо ты, а заперла рот на замок. Для чего? – Взмах рукой. – Для такой вот расплаты? Теперь насчет предложения и колечка на пикнике… – Я поворачиваюсь к потрясенной Жасмин. – Вот уж вранье так вранье! Мне хотелось расхохотаться тебе в лицо, но, заметь, я сдержалась.

У меня иссякли силы кричать. В воздухе разлито напряжение.