Минут через двадцать они разрыхлили весь цветник. От работы стало жарко, заломила спина. Даша выпрямилась, потирая рукой ноющую поясницу и внезапно в глазах у нее потемнело. Цвета вокруг побледнели, зашумело в ушах. Из Даши словно высосали весь воздух. Она бы долго стояла в одной позе, невидяще глядя в одну точку, если бы Эдик не потряс ее за плечи.
– Эй, детка? Все нормально?
Даша словно очнулась и попыталась как ни в чем не бывало улыбнуться, хотя горло ее сжималось и не давало дышать.
– Она хочет, чтобы мы ушли отсюда. Чтобы перестали тревожить ее покой.
– Что? Кто она?
– Она, – Даша кивнула на фотографию, – демон.
Эдик беспокойно повертел головой, потом пожал плечами.
– Я ничего не заметил.
– Правда? Тогда следи за мной, не давай мне выпасть из реальности.
И они принялись выгребать разрыхленные комочки земли вместе с корнями и стеблями на сторону. Большие корневища уходили глубже в мерзлоту и их приходилось перерубать лопатой. Эдик оглядел результат проделанной работы и невесело присвистнул.
– Чудненько, – сказал он скорее насмешливо, чем радостно. Десять сантиметров. Как раз к утру управимся, да, детка? Как там, от работы дохнут кони?
– Ну а я бессмертный пони, – ответила Даша и снова принялась долбить лопатой землю.
Еще через несколько минут ее лопата со звоном стукнулась обо что-то металлическое.
– Блииин, – протянула она, – неужели плита? Нам ее не вытащить самим…
Эдик обстучал землю рядом вокруг. Кое-где лом ударялся в твердую преграду, но в основном уходил в землю без особых препятствий. Они принялись долбить с еще большим остервенением и через несколько минут поняли, что это не плита, а всего лишь поперечная балка, которая держала на себе гранитный бордюр цветника и не давала ему осесть вглубь. Таких балок оказалось три.
– Фигово, – произнес Эдик, – Они будут нам знатно мешать. Теперь придется проявлять чудеса изворотливости.
– И ничего не фигово. Прикинь, если бы тут целая плита лежала? Мы бы руками ее ни за что не вытащили, пришлось бы возвращаться и придумывать какую-нибудь легенду, чтобы пригнать сюда технику и провести эксгумацию по всем правилам. И то не факт, что удалось бы выбить разрешение. Потому что я ей никто и звать меня никак. Так что, продолжаем, большой Эд!
– Слушаюсь и повинуюсь! – съязвил Эдик, и тут же сменил тон с насмешливого на озабоченный, – Ты как? Отдохнуть еще не хочешь?
– Нет, я хочу успеть до утра, пока нас тут не застукали, а у нас как-то очень медленно все получается.
Даша оказалась права: следующие два часа они работали напряженно и молча, сил на разговоры не оставалось. Ее даже бросило в жар, футболка стала влажной и прилипла к спине, волосы под шапкой тоже слиплись в тонкие пряди. Но останавливаться пока не хотелось, они все откладывали и откладывали этот момент до тех пор, пока сделать это стало совсем уже необходимо.
– Хорошо бы попить чайку, а? – сказал Эдик, вылезая из ямы, глубина которой доходила им уже почти до бедер, и с болезненной гримасой пытался распрямить ноющую спину. – Девочки направо, мальчики налево, – хохотнул он и направился в темноту.
С такой же гримасой вылезла и Даша, но боль в спине была такой сильной, будто кто-то загнал под кожу раскаленный кусок железа и поворачивал из стороны в сторону. На четвереньках она доползла до сумки и достала термос и перекус.
Внезапно поднялся ветер, швырнул Даше в лицо горсть сухого, как песок, снега. Даша отставила термос в сторону и потерла слезящиеся глаза руками, а когда отняла от лица руки, мир показался ей мутным, словно в чужих очках. В этот момент она и увидела демона. Она стояла у ствола березы, протянув обе руки к Даше, в той же самой одежде, в которой всегда показывалась Даше, а ветер обвевал ей вокруг ног плащ и трепал длинные седые волосы. От нее шел отвратительный запах, а на губах застыла кривая ухмылка. «Уходи!» – хотела сказать Даша, но у нее сдавило горло. Она перемигнула от набежавших слез и услышала хруст веток за спиной. Обернувшись, она увидела Эдика, выходящего из-за деревьев. Он хотел было что-то сказать, но вдруг осекся и замолчал. На него было больно смотреть: лицо стало смертельно бледным, в глазах застыл ужас, он весь дрожал.
– Эдик! Эдь, что с тобой? Ты тоже ее видишь? – Даша все так же на четвереньках подползла к Эдику, уцепилась рукой за куртку, кое-как встала и тряхнула его за плечи. Эдик, стряхивая наваждение, повертел головой.
Ветер стих так же внезапно, как и начался. Даша оглянулась на березу – никого. Эдик молчал, непонимающе глядя на Дашу, потом осел на грязный, перемешанный с комьями земли, снег. Даша вернулась к сумке, налила чая из термоса и вложила кружку ему в руки. Он отпил глоток, клацнув зубами об край, видно было, что он что-то хотел сказать, но не мог собраться с мыслями. Даша обняла его.
Через несколько минут пришедший в себя, но все еще бледный Эдик залпом допил остатки чая и наконец произнес:
