Еще один прием, используемый для получения доступа к содержанию воспоминаний, состоит в воспроизведении тематических событий жизни. Сехалстер (1989) пытался вспомнить информацию об операх, шедших в «Метрополитен-опера» за последние 25 лет. Сехалстер, руководивший «Метрополитен-опера» в течение более четверти века, попробовал вспомнить даты и распределение ролей в 284 представлениях. Проверка его воспоминаний проводилась путем сверки с программами. В отличие от участников исследования Линтон Сехалстер обнаружил эффекты первичности и новизны; то есть оперы, которые он видел ближе к началу и концу 25-летнего промежутка, вспоминались лучше, чем находящиеся в середине. Сехалстер также обнаружил, что важность (или популярность) оперы также способствовала ее припоминанию. Значимые представления, естественно, вспоминались лучше, чем неинтересные. Однако воспоминания Сехалстера о некоторых представлениях были особенно яркими. Наконец, чем чаще информация повторялась, например чем чаще Сехалстер слушал записи тех опер, которые он посетил, тем больше была вероятность припоминания.
До сих пор наш обзор личных воспоминаний сосредоточивался на индивидуальных отчетах о личном опыте. Эти вопросы также изучались с точки зрения групповых данных. В серии исследований Дэвид Рубин из Университета Дюка показал, что люди помнят некоторые периоды свей жизни лучше, чем другие, и что у большинства людей воспоминания о прошлом удивительно похожи. Рубин (Rubin, 1987, 2000; Rubin, Wetzler & Nebes, 1986) обнаружил, например, что люди, которые достигают зрелого возраста (50 лет и старше), имеет тенденцию помнить больше эпизодов из своей юности и ранней взрослости, чем из более поздних лет (рис. 7.15).
Рис. 7.15. Память имеет тенденцию быть избирательной для некоторых событий так же, как для некоторых периодов. Особенно интересна тенденция, в соответствии с которой зрелые годы вспоминаются хуже. В возрасте 70 лет люди больше помнят о периоде жизни от 20 до 30 лет, тогда как пятидесятилетние больше помнят о своем подростковом периоде.
«По-видимому, легче вспоминать события важного для вас периода жизни: время первого свидания, вступления в брак, устройства на работу, рождения ребенка», — объясняет Рубин. Наша относительная неспособность вспомнить события, произошедшие в промежутке между 40 и 55 годами, может объясняться не тусклостью этих лет, а возросшей стабильностью и упорядоченным характером жизни в этот период. При однообразной жизни одно воспоминание сливается с другим и, таким образом, становится менее памятным. Период до четырех лет, по-видимому, недоступен для припоминания. В то время как некоторые психоаналитики могут утверждать, что эта амнезия объясняется вытеснением в детстве сексуальных желаний, другая, более когнитивная точка зрения состоит в том, что эти воспоминания не были хорошо интегрированы в более общее представление о личной истории.
Если личные воспоминания далеко не совершенны, то как обстоит дело с другими типами воспоминаний, например показаниями свидетелей преступления? Представьте, что вы — присяжный заседатель в деле об ограблении местного банка. Ситуация ограбления описывается следующим образом: в помещение банка ворвался грабитель, размахивая пистолетом, направил его на кассира и потребовал отдать все деньги. Свидетель, белый мужчина в возрасте 37 лет, работающий в соседнем помещении на расстоянии не более 8 футов, утверждает, что ясно видел бандита, афроамериканца в возрасте чуть меньше 30 лет. Спустя неделю после ограбления подозреваемого арестовали в его автомобиле с большой суммой денег и пистолетом. Он утверждал, что во время ограбления смотрел телепрограмму со своей подругой, и после опроса без наводящих вопросов смог рассказать о деталях этой телепрограммы. Его подруга также подтвердила его алиби. Свидетель преступления опознал в этом человеке грабителя и под присягой подтвердил, что уверен в своих воспоминаниях. Насколько убедительными будут для вас показания свидетеля? Если вы похожи на большинство людей, показания свидетеля пересилили бы для вас большинство других обстоятельств. В ряде тщательно организованных экспериментов Элизабет Лофтус и ее коллеги предъявили собственные доказательства того, что воспоминания людей подвержены искажению.
