– Это из вены, – машинально повторила Полина, зачарованно глядя на темные капли в свете фонаря, но, стоило только поднять глаза на несчастное Материно лицо, она мигом овладела собой. – Надо туго забинтовать и поднять руку вверх. Кость, нужна вода и любая тряпка.
– Мы как раз шли на реку… – начал было Кость.
– Балда! Чистая вода! – и она повернулась к Матери. – Прививка от столбняка есть?
Мать только выпучил глаза, бледнея еще больше, пока Кость поспешно расстегивал рюкзак.
– Есть газировка! – воскликнул он наконец.
– Минералка? – уточнила Полина.
– Да, «Ессентуки»!
– Давай. И быстро готовь тонкую тряпку, чтобы замотать. Чистую! – добавила Полина, глядя, как верный Кость кинулся тащить с себя футболку.
Руку разжали с трудом, Мать икал, стонал и сопротивлялся. К огромному облегчению Полины, порез на внутренней стороне запястья оказался неглубоким, хотя края нехорошо ворсились. Полина мимоходом подумала, что медицинской палатки не миновать, и, пока минералка пузырилась, разбавляя алый до розового, заговаривала Матери зубы:
– Ты завтра дежуришь?
– Да-а-а! – стонал Мать, отворачиваясь и жмурясь: как почти все ее знакомые мальчишки, он не выносил вида собственной крови.
– Сразу после завтрака пойдешь к биологичке, скажешь, что открывал сгущенку и порезался. Сочтет тебя героем и выдаст антисептик.
– Что выдаст?! – вскрикнул бинтуемый рваными запасными носками Мать.
– Зеленку. Или йод. Что есть в аптечке. Надо дезинфицировать этот кошмар, не то разнесет.
– У нас есть зеленка, – осторожно вставил Кость, все это время послушно сохранявший деловое молчание. – Мама мне дала. Зачем-то…
– Тогда, как только придете, разбинтуешь его – и намажешь хорошенько. Чем вы так умудрились? Такое ощущение, что пилой.
– Капканом, – уточнил Мать, стремительно розовеющий по мере исчезновения крови под турами самодельного бинта.
Полина скептически подняла бровь. Кость в это время посылал другу угрожающие знаки.
– Да ладно тебе! Она уже и так все видела! – приструнил его Мать, задирая умотанную изорванными носками конечность, и обернулся к Полине. – Мы ставили научный эксперимент на койотах, ясно?
На слове «научный» он даже приосанился, с закинутой на плечо рукой став похожим на статую пастуха Давида, только очень грязную и чахлую.
– Мы поспорили с Кривым и Белым, водятся ли здесь койоты.
– Степные волки, – поправил Кость, желая выслужиться.
– Койоты! – упрямо повторил Мать. – И решили приманить их в лесу на тушняк.
Полина покачала головой, и лемминги немедленно надулись, чтобы разразиться научной тирадой в свою защиту, но сдулись еще быстрее.
– Ладно, – буркнул Мать. – Мы почти уверены, что никакого койота тут нет. Потому что жилье слишком близко. И вообще… Но попробовать стоило!
– Кстати, откуда у вас минералка? – подозрительно сощурилась Полина. – Тоже мама дала?
Мать, решивший быть честным, с гордостью бывалого добытчика сознался:
– В деревне купили, в магазине.
Полина присвистнула.
– Как же вы отпросились?
И лемминги торжествующе заржали.
– По дороге в раскоп Кость уронил Кривого в реку, – хвастливо хихикал Мать, – ну и Кривой отпросился переодеться.
– А самое прекрасное в этой истории: никого не смутило, что Кривой переодевался полтора часа! – забулькал от смеха Кость.
Полина покачала головой.
– Везунчики! Попадись вы хоть раз за эти насыщенные четыре дня, и не видать вам больше раскопок как своих ушей!
В это время шаги в лесу зазвучали снова, их сопровождали приглушенные голоса, а впереди невидимой процессии метался желтый луч фонаря: Ташка вела подмогу, и подмогой этой была крайне возбужденная Коза.
«Кажется, только ночью здесь начинается настоящая жизнь!» – весело подумала Полина.
Первым, что встретило Полину новым утром, когда она наконец запустила его под веки, стали Ташкины джинсы, аккуратно сложенные на месте подушки. Сразу вспомнился вчерашний костер и отозвался дрожью в зыбком спросонок теле. Не полуночный разговор у реки и отчаянное семейство леммингов, к которому она, кажется, как-то сумела причаститься, – все это проснулось позже. Оставалась в мозгу какая-то темная вечерняя мысль, отчего славное свежее солнце, шлющее свои теплые лучи, желтые даже сквозь зеленый тент, не могло наполнить ее целиком для дня сегодняшнего.
Сейчас она достанет себя из палатки, такую чистую, новую, думала Полина, и понесет вчерашней Ольге Викторовне, нечестной, несправедливой, – нате! И Ольга Викторовна с легкостью ее съест. Если только новая Полина не оставит себе для защиты немножко Полины вчерашней – яростной, смелой и злой. А как бы хотелось просто, как раньше, сунуть солнцу в ладони заспанное лицо, жмуриться в них и улыбаться!..