– Я ничего про ребро не говорил! Герхард прав! Ева создана не из ребра, а из бакулюма, кости в члене, которая в процессе эволюции почему-то оказалась у людей утерянной, хотя отнюдь никому не помешала бы, и по непонятной причине у некоторых существ осталась до сих пор, например, у летучих мышей, грызунов, приматов, моржей…
– Господин Билли, а траву надо курить до секса или после? – вдруг спросил второй парнишка.
Учитель вначале опешил, но быстро собрался с мыслями:
– Дурачок, конечно, до! Трава повышает тактильную чувствительность кожи, да и всего остального тоже. Можно курить и после секса, никто не запрещает, но главное – до!
– Что я говорил! – сказал подросток приятелю, но тот лишь глупо поводил обкуренными глазами, мало что понимая, хотя тоже пытался участвовать в общей беседе.
Билли поднял здоровую руку:
– Но запомните – во время секса нельзя смеяться, чихать и кашлять, не то всё пойдёт насмарку! Вот попробуйте, посмейтесь или чихните – и вы увидите, чем это кончится! Сексом надо заниматься со звериной серьёзностью!
Подростки ухмылялись.
Тут из кустов вышел некто в заклёпках и коже, свистом позвал ребят, и те ринулись на зов.
– Курить побежали! – с любовью определил Билли.
– А машина, чёрная, джип, тут не появлялась? – спросил Кока.
Билли, укладывая шашки в доску, вытянул культю:
– Пока не видел! – Он выразительно потряс пустыми банками и понуро признался: – Вчера я опозорился в классе! Рассказываю, что у фараонов при бальзамировке вынимают все внутренности, а около саркофага ставят сосуды с едой и питьём для загробной жизни, и вдруг один мальчик спрашивает: “А ночной горшок? Как, господин учитель, фараон может есть и пить без внутренних органов и прямой кишки? А если может, то как и куда он будет какать и пи́сать?” А? Логично? И правда, как? Я не знал, что отвечать. Дети начали шуметь, делать предположения типа того, что на том свете Анубис будет кормить фараона через задницу, принудительно… Иди и объясни, как фараон будет испражняться без горшка!
Второй прокол случился на том же злополучном уроке – учитель Билли не смог выговорить имя директора Национального института Мадагаскара. Хоть Коке было не до фараоновых потрохов и африканских институтов, он из вежливости спросил, какое имя. И был удивлён, когда Билли, помогая себе культёй, попытался по складам произнести:
– Рад-за-уна-ри-мам-пиа-ни-на! Уф-ф! Язык заплёлся, я не смог выговорить, дети смеялись! Вот надо же такое имя иметь! Что они там, на Мадагаскаре, с ума посходили? А если такой деятель президентом станет – то представляю, как трудно будет к нему обращаться подданным! Один слог неверен – и башка с плеч! – развеселился Билли и вкрадчиво спросил, нет ли у Коки мелких денег на пиво.
Получив десять гульденов, исчез.
Блестящий чёрный джип с матовыми стёклами подплыл к бордюру. Из окошка пялился Баран.
– Салам!
– Алейкум-ассалам! – ответил Кока. – Слышь, безрукий сосед говорит, Лясика забрали менты! Увезли куда-то! Арест? Не знаешь?
– Да? Чего такого? Арест? Кнаст[88]? – повёл Баран бритой головой, оглядываясь осторожно, но цепко, как волк.
– Не знаю, наверно. Есть взять лекарство? Меня подламывает. У меня четыреста гульденов.
Баран при этой цифре шевельнул бровями.
– Кляр[89], понял. Пока голяк. Надо за Виля заехать. Мус ман вартен[90], с Виля лучше ехать, а он пока занятой. К вечер дёрнем. На́, оклемайся пока! – И Баран незаметным движением передал Коке полгорошины. – Давай вечер стрелка забьём! У Большой канал, где я тебя прошлый раз высадил. Когда? Как Виля будет берайт[91]. Выходи каздый час! Не счас, так через час.
“Плавающая стрелка”, – понял Кока, соглашаясь:
– Договорились! Ровно каждый час буду выходить, по пятнадцать минут ждать.
– Ну, хоккей!
Баран резво развернулся и укатил, а Кока присел за стол, отстрогал от шарика немного на стол, предложил пришедшему с пивом Билли, но учитель отказался:
– Спасибо, я только курю.
Тогда Кока вдохнул добрую щепоть вместе с запахом влажного дерева.
Всякий стон в теле смолк. Сил прибавилось. Потянуло размяться, встать, идти, говорить…
– Ну, мне пора! До встречи! Если увидите Лясика, скажите, что Кока заходил!
– Обязательно! – осклабился учитель, приветственно поднимая здоровую руку с банкой пива.
Путь до психов Кока прошёл, даже не заметив. Тело стало упругим, сильным, ноги несли сами собой, сушняк сковал рот. Он яростно чесался на ходу, вспоминая, что Сатана называл эту чесотку “чухломой”. И даже какое-то чувство огорчения появилось у Коки оттого, что он больше не увидит Сатану. “Дзвели бичи![92] Бандит! Абрек! Грабитель! Вот бы такого в кентах иметь! Да нет, вряд ли… Волки с овцами не дружат, они их стригут или едят, а мы – травоядные, как говорит Ёп…”
Недалеко от Большого канала присел отдохнуть возле арабского магазинчика, из которого остро пахло специями. Запах кориандра напомнил Коке, как однажды в Париже он “готовил” сациви…
