Но братья ловко втолкнули его в уазик, опустили решётку, а сами вскочили на передние сиденья и помчались с сиреной, распугивая машины и веселясь:
– Гляди, тот совсем от страха в кювет съехал!
– А этот чуть в “мерседес” не вломил!
На вопросы Коки, зачем они везут его в сумасшедший дом, Фальке терпеливо повторял:
– Там вам помогут. У нас такое правило: если наркоман в абстиненции, то его направляют в клинику, чтобы снять синдром и помочь встать на ноги, хотя бы на время.
– Откуда вы узнали, что я в ломке?
– А доктор Клаус позвонил, сказал, надо человеку помочь. Вас страхи пугают? Всякие мании, неврозы?
– Бывает, – сознался Кока.
– Вот видите! А мы вам поможем избавиться от этого. Полностью очистим сознание!
– Чем? Метадоном? – вспомнил Кока какие-то смутные рассказы об этом.
– Метадон? – переспросил брат Боко, а Фальке отчеканил:
– У нас в клинике есть средства и получше, – но не стал говорить, какие именно.
Тут только Кока заметил, что брат Фальке сам что-то очень уж бледный. А брат Боко почёсывается и курит вторую сигарету прямо в медицинской машине. “А не морфуши ли эти медбраты? У них в клинике наверняка есть чем поживиться, раз обещают ломку снять! Да пусть снимут, а там посмотрим!”
Он закинул удочку:
– Очень нога болит, вчера зашили. Нет ли чего от болей?
Фальке отозвался:
– Тавор хотите? – Но Боко сказал, что, во-первых, при абстиненции тавор не помогает, во-вторых, надо у врача спрашивать; забыл, какой шум врачи подняли, когда он, Фальке, дал старухе таблетку от давления, а она чуть не окочурилась? Все лекарства назначает только врач! Никакой самодеятельности!
Кока ехал, сморкался в полотенце и мучился, желая только, чтобы они наконец куда-нибудь приехали, где ему снимут ломку, спасут от беспомощно-разбитого состояния, в каком он находится. Но хорошенькое дельце – сидеть в психушке?! А кто на соседней койке лежит? Что ему в голову взбредёт?
– А они… не опасные?..
– Кто – они?
– Там… Люди… пациенты… сумасшедшие… Они закрытые сидят, как в тюрьме?
На что Фальке ответил:
– Нет. Опасные – в закрытом отделении, а вы в открытое едете. У вас мысли о суициде бывали? Мучили?
У Коки хватило ума ответить, что нет, хотя эти мысли были у него всегда, сколько он себя помнит (раз в детстве, после нагоняя мамы, хотел умереть – и тайком съел весь двухсотграммовый брусок масла, от чего не умер, но получил понос).
– Тогда да, в открытое, второе, к нам.
Уазик подъехал к большому зданию с вывеской
Цепляясь за эти ненужные мысли, Кока тащился вслед за братьями. Миновали дверь с табличкой
Всё выглядело – как в обычной больнице: врачи ходили туда-сюда, работали лифты, кто-то, гружённый сумками, спешил по лестницам.
– Нам направо! Налево закрытое отделение.
Они оказались в холле. Столы, стулья, телевизор, автомат для воды.
Коридор уходил дальше. Слева виднелись двери палат, справа – стеклянные загородки. По коридору шла баба, похожая на солдата, вышагивала твёрдо и браво. Рядом шаркала и изгибалась другая баба, с сумкой, прижатой к груди.
– Женщины тоже тут? – удивился Кока.
– А как же. Все тут.
Медбратья открыли дверь в первую загородку:
– Доктор, привезли! Вот его карточка!
Из-за стола встала женщина. Вся в коже – куртка, юбка, сапоги. Взяла конверт с Кокиной медкарточкой и приветливо указала на стул:
– Садитесь!
Профиль хищный, орлиный, немецкий, арийский. Женщина внимательно смотрела на Коку круглым острым светлым глазом.
– Вам плохо? Что принимали?
– Всё, – сознался тот, понимая, что тут вертеть и врать уже поздно.
– Например?.. – приготовилась писать.
– В основном героин. Ну, и кокс… иногда…
– На большой дозе сидели? Нет? Это хорошо. Кололи или нюхали? Покажите руки!
Проколы старые, как и мозоли.
– Прошлое видно, – усмехнулась врач. – Вы, вообще, откуда?
– Из Франции.
– Место рождения? Год?
– Пятое июня 1966 года. Грузия, Тбилиси.
– Да? Грузия? – Она заинтересованно подняла голову. – В последнее время часто по телевизору показывают, там война идёт с этими, как их… ав… аб…
– Абхазами, – подсказал Кока.
– Именно. Кто они такие? Что им надо?
– Это княжество в составе Грузии, теперь хотят отделиться.
– Ох уж эти отделения! То баски бомбы взрывают, то ирландцы друг друга режут, то киприоты воюют. – Врач сунула карточку в приборчик, стала смотреть в экран. – Так. Год рождения, ясно. Никаких аллергий нет. Болезней тоже. А как у вас с психикой? – спросила, вынимая карточку. – Депрессии, неврозы не беспокоят?
– Ну, всякое бывает… Плохое настроение…
– Это не депрессия, это баловство. Были когда-нибудь мысли покончить с собой? Суицидальные наклонности?
– Нет, нет! – испугался Кока (уже зная, что неудавшихся самоубийц сажают в закрытое отделение).
– Какие-нибудь видения, навязчивые идеи?
