— То-то же, — кивнул зоолог. — А теперь слушай, — начал он, когда напарница подошла поближе. — Эта зараза пришла к нам из другого мира. Её прозвали рыбной лихорадкой, потому что через неделю после заражения у больного начинает шелушиться кожа — она становится очень похожей на чешую. Всё начинается вокруг пупка, а затем расползается по всему телу. Последними сыпь покрывает ступни, кисти и лицо. После этого больной уже не заразен, но его внутренности начинают разлагаться. В течение шести-восьми мучительных дней рыбачка съедает его изнутри, и больной умирает.
— Жуть, — поежилась Тамара. — Откуда ты это знаешь?
— Я же зоолог, мать. Забыла? — улыбнулся Константин. — В первый год после перемешивания жители Ирия брали мёд в небольшом посёлке под названием Жало. Взамен пчеловоды пользовались услугами зоолога — он был обязан посещать их раз в месяц. Поначалу за посёлком закрепили Поршня, но через полгода он погиб, выполняя сложный заказ от администрации Ирия. Меня поставили на его место. Обычно в посёлке было спокойно, и я просто гонял чаи с местным старостой по прозвищу Шмель. Но однажды я сразу почуял неладное. По пути к дому Шмеля мне не встретилось ни одного человека. Затем я увидел сгоревшее здание клуба. Староста сидел дома, обнимая бутылку медовухи. Не помню, как в его руке оказался пистолет, но он мигом взял меня на мушку и пристегнул наручниками к чугунной батарее. Затем Шмель рассказал мне об эпидемии рыбачки, которая захватила Жало. Староста не хотел, чтобы эта зараза распространилась по всему Полеграду. За пару дней до моего прихода он заманил всех выживших в здание клуба и поджёг его. Но сам он не стал накладывать на себя руки, решив умереть от лихорадки. Шмель извинился, что не разместил объявления или хотя бы записки на входе в посёлок, и поинтересовался, как я предпочитаю умереть. Я ответил, что намерен держаться до конца, и он принёс мне еды. Через три дня предводитель пчеловодов полностью покрылся чешуей, а ещё через шесть — скончался. Перед смертью отдал мне всю еду, которая у него оставалась, и её хватило ровно на неделю. Несколько раз в сутки я искал у себя признаки рыбачки, но ничего не было. Когда припасы закончились, за мной пришёл зоолог Тощий. Он спас меня.
— С ума сойти! — после некоторой паузы сказала девушка.
— Да… — согласился Хруст. — Вот так я выяснил, что у меня иммунитет.
— Тогда почему ты шарахнулся от этого бедолаги?
— Я не был уверен, что это рыбачка, пока не разглядел его, как следует, — ответил Костя, вглядываясь в даль. — Кажется, теперь я понимаю, откуда этот дым. Скорее всего, горит очередная деревушка, в которой нашёлся свой Шмель. Но нашему незнакомцу удалось оттуда ускользнуть…
— А-а-а… — вдруг застонал больной.
— Глядите-ка, — удивился зоолог. — Живой!
— По… По-мо-ги-те… — хрипло протянул несчастный и громко закашлялся.
— Прости, мужик… Мы здесь бессильны, — произнёс Костя и заметно поник.
— У… У… — тяжело хрипя, надрывался мужчина. — У-бей-те…
Шумно вдохнув, Костя скрестил руки на груди и отвернулся. Глядя на густые клубы дыма, он пытался отыскать ответ. Зоологу совсем не хотелось выполнять последнюю просьбу умирающего, но в то же время было искренне жаль его. Хруст понимал, что они могли бы просто уйти, но что-то заставило его остаться. Он надеялся, что больной вот-вот умрёт сам.
Тамара с трудом сдерживала слёзы, глядя на мучения незнакомца. Она была убеждена: желание несчастного нужно исполнить, но перейти к действиям не решалась. С трудом преодолев оцепенение, девушка подошла к Хрусту.
— Костя, — робко произнесла она, взяв его за руку. — Мы должны.
— Не могу я, Тома… — тихо ответил зоолог. — Не могу.
— Посмотри на него! Представляешь, как ему больно? Думаешь, он это заслужил?
— Слушай, он никому не угрожает. Как можно убить безобидное существо?
— Вспомни Шмеля. Сколько невинных людей было в том клубе? Иногда мы просто обязаны сделать то, что требуется. Без лишних вопросов. Пойми, при любом раскладе мы уйдём отсюда с каким-то грузом. Вопрос в том, насколько тяжёлым он будет, — произнесла девушка и взяла небольшую паузу. — Ты ведь не хочешь, чтобы мне снова пришлось замарать руки? — дрожащим голосом добавила она и повернулась к зоологу спиной.
Услышав тихие всхлипы напарницы, Костя почувствовал стыд. Он понимал, что если Тамара возьмёт ситуацию в свои руки, то она убьёт больного и Костино самоуважение одним выстрелом. Хруст не знал, как будет спать после убийства невиновного, но был уверен, что не уснёт, если оставит мужчину один на один со смертельной заразой.
— Вернись, пожалуйста, к пикапу, — сказал он и подошёл к хрипящему мужчине. — И лучше не смотри.
