Пока Тамара отходила, Костя и незнакомец молча смотрели друг другу в глаза. Зоолог не видел во взгляде больного никаких признаков страха — только боль и усталость. Хруст заметил, что обручальное кольцо надето на левую руку, а на безымянном пальце правой виднелась бледная полоска кожи. Костя понял, что жизнь незнакомца складывалась трагично, и собрался с духом. Вынув из-за пояса пистолет, он навёл прицел в область сердца, но его решимость вдруг улетучилась. Ещё немного поиграв в гляделки, больной улыбнулся и закрыл глаза. Костя вмиг вынырнул из круговорота навязчивых мыслей и увидел картину в ином свете. Незнакомец легонько кивнул, и это оказалось важнее тысячи слов.
— Благодарю, мужик, — тихо сказал зоолог и, закрыв глаза, нажал на спусковой крючок.
Тяжёлый хрип больного тут же оборвался, и воцарилась тишина. Не открывая глаз, Костя отвернулся от тела и поднял лицо к небу. Он ощущал лёгкое дуновение ветра и тепло солнца, выглянувшего из-за облаков. Глубоко вдохнув, зоолог почувствовал, как тяжкое безмолвие наполнили робкий шелест зелени и отдалённое пение птиц. Он открыл глаза и увидел безмятежно проплывающие облака, разбросанные по небу, словно комочки тополиного пуха. Тамара задумчиво смотрела вдаль, и Хруст осторожно взял её за руку. Девушка слегка вздрогнула от неожиданности и посмотрела на Константина заплаканными глазами. Он ответил на её молчаливый вопрос лёгким кивком, и они продолжили путь.
Они провели в дороге семь часов, лишь изредка останавливаясь на привал. Разговор не клеился. Путники привыкли, что за каждым углом ждёт опасность, и теперь просто не верили в отсутствие подвоха. Любой шорох заставлял их вскидывать оружие и осматриваться. С каждым километром на дороге было всё меньше автомобилей. Наконец, они совсем пропали. Тусклое солнце уже садилось за горизонт. Подойдя к дорожному указателю, зоолог узнал, что до Староворонино осталось десять километров, а до поворота на ближайшее село — пятьсот метров.
— Верх-Лунное, — прочитал он странное название. — Предлагаю переночевать там.
— Хорошо, — согласилась Тома. — Я почти слышу, как там плачет одинокое одеяло, которое давным-давно никто не обнимал.
— Ха! — усмехнулся Хруст. — Сейчас-то мы его и утешим.
Путники свернули на просёлочную дорогу. По обеим сторонам росла высокая трава. Через двести метров показались первые дома, а ещё через сто Костя заметил струйку дыма из кирпичной трубы.
— Кажется, тут кто-то живёт, — тихо сказал он. — Смотри в оба! Неизвестно, как местные относятся к гостям.
Хруст и девушка осторожно подошли к дому с топившейся печью и заметили в одном из окон слабое свечение парафиновой свечи. Костя включил налобный фонарь, демонстрируя хозяевам, что они не прячутся, и уже сочинял приветственную речь.
— Ручки вверх извольте поднять! — сказал старческий голос, и спины путников осветил фонарь.
«Дурья башка! — мысленно ругал себя зоолог. — Ничему жизнь не учит! Опять позволил незнакомцу подойти сзади…»
— Бать, ты это… Не подумай! Мы не бандиты, — начал переговоры Хруст, выполняя просьбу мужчины. — Нам с девушкой страшно путешествовать в темноте, вот мы и пришли просить о ночлеге.
— Это кто из вас девушка? Полицейский али военный?
— Я в полицейской форме, — подчёркнуто девичьим голосом произнесла Тамара. — Впустите нас, пожалуйста! Мы сейчас всё оружие на землю положим. А утром вам по хозяйству поможем.
— Ха! — усмехнулся хозяин. — Складно глаголешь, рифмачка. Грех такой отказать! Ладно, опускайте ручонки, знакомиться будем!
Развернувшись, Костя и Тамара увидели коренастого мужчину лет семидесяти. На его плече болтался автомат Калашникова. Из-под тёмной вязаной шапки, сдвинутой на затылок, торчали жидкие седые волосы, а под горбатым носом росли ухоженные усы, как у Сталина. На старике была тельняшка с длинными рукавами и широкие синие брюки, заправленные в резиновые сапоги. Приветливо улыбаясь, он достал из-за уха папиросу и вставил её в зубы.
— Я Михаил Степаныч, — начал хозяин, опустив фонарь.
— Рады знакомству! — кивнул зоолог. — Меня зовут Костя, а это Тамара.
— Ох, етить-колотить! — удивился старик при виде фингала под глазом девушки. — С таким фонарём и темнота не страшна! — засмеявшись, сказал он и чиркнул спичкой о коробок. — Ты, доченька, не серчай, я не в обиду, — добавил хозяин и перевёл взгляд на катану. — Самурай, что ли?
— Скорее нет, чем да, — сдержанно ответил Хруст.
— Поня-а-атно, — протянул Михаил Степанович и глубоко затянулся. — Ладно, давайте в дом! Чай не май месяц на дворе.
Войдя в тёплое жилище, построенное из цельного бруса, гости остановились на вязаном коврике у порога. Пол был выполнен из шлифованных досок, которые, судя по виду, недавно обновили. Напротив входа висело большое зеркало в резной раме, а у порога стояла белая кованая обувница.
— Мариночка, лопушочек мой! Айда гостей встречать! — промурлыкал старик.
