Лорик как раз надел каучуковые сапоги и схватился за вилы, когда по дороге из Сен-Прима на большой скорости прикатила машина и остановилась напротив въезда во двор. За рулем серого авто с блестящими хромированными деталями сидел владелец
– Эй, Клутье! Твоя племянница пропала. Садись, едем! Вся деревня ее ищет.
– Голгофа! Что это значит? – растерянно пробормотал фермер.
Он бросил вилы и побежал к дороге. Дора, которая с крыльца все видела и слышала, быстро перекрестилась.
«Господи! Бедная девочка! Не хватало только, чтобы она снова попала в руки младшему Пеллетье!»
В это время Матильда уже быстро шла по улице Потвен. Она попыталась утешить Рози Пулен, а затем, следуя своей интуиции, решила навестить вдову Пеллетье. Знахарка ни с кем не поделилась своими планами, и на то была причина: она надеялась поймать Брижит на горячем и забрать Анатали без скандала и криков. Отношение к Пакому в деревне последнее время переменилось – и все из-за странных слухов, в которых был повинен, по предположениям Матильды, не в меру разговорчивый доктор Сент-Арно.
«Он ведет себя своеобразно для врача! Говорят, по воскресеньям уезжает к родителям, дважды в неделю ужинает у мэра. За столом у многих развязываются языки, и мсье Сент-Арно вполне мог упомянуть о физиологических проблемах несчастного парня. Но разве Паком виноват? Зов природы в нем так же силен, как в диком звере, который с приходом весны впадает в безумство…»
Решительно настроенная защитить душевнобольного парня и освободить Анатали, знахарка вошла в сад семьи Пеллетье. Заборчик из обветшалых досок, выцветших от дождя и солнечных лучей, едва сдерживал обильную поросль. Дом казался необитаемым. Ситцевые занавески на окнах были задернуты, двери – заперты.
«Боже, спаси и помоги! Лишь бы только Брижит не увела девочку бог знает куда!» – всполошилась Матильда.
Замирая от тревоги, она постучала. Но поскольку никто ей не отвечал, скоро начала тарабанить в дверь и кричать:
– Мадам Пеллетье, нам нужно поговорить! Откройте!
Из дома по-прежнему не доносилось ни звука. Знахарка позвала снова, все больше волнуясь, но ответа не получила. Внутри царила гробовая тишина.
Матильда сошла с крыльца и осмотрела фасад дома. Окна второго этажа тоже были закрыты непрозрачными занавесками.
Поразмыслив немного, Матильда пришла к выводу: если Анатали на самом деле увела вдова Пеллетье, то действовала она без предварительного умысла, попросту воспользовавшись благоприятной возможностью. Брижит Пеллетье не могла заранее знать, что именно в этот день дети останутся под присмотром мадам Пулен. Разозлившись, Матильда снова принялась стучать.
– Мадам Пеллетье! Я знаю, что вы дома! – закричала она. – Вся деревня разыскивает маленькую Клутье! Вы ее случайно не встречали? Если вы мне не откроете, я тотчас же позвоню мужу Сидони, он полицейский!
Сидя в спальне, Брижит слушала Матильду, затаив дыхание. Когда во входную дверь постучали, она схватила Анатали и затолкала ее в платяной шкаф.
– Сиди смирно, девочка. И чтобы ни звука!
Босая, в одних трусиках и майке, Анатали кивнула. Обжигающий страх и стыд сделали ее послушной жертвой, неспособной противостоять взрослой женщине. Девочка не понимала, что происходит. Анатали думала, что попала в руки сумасшедшей. Это ее не удивляло: Паком был безумным и злым, очевидно, что и его мать такая же. Затаившись в темноте шкафа, Анатали плакала, время от времени нервно вздрагивая. Перед ее мысленным взором сменяли друг друга страшные картины: гнусная улыбка Брижит, обнажавшая испорченные зубы, и гримасничающее лицо Пакома, когда он на дороге у озера требовал у нее поцелуй.
И вдруг прозвучал резкий голос ее тюремщицы: вдова с кем-то разговаривала.
– Кто это тут буянит? Бýдите честных людей почем зря! Я отдыхаю. Разве это запрещено законом? Нет, маленькую Клутье я не видела. Зачем мне ее уводить? У меня и с сыном хватает забот.
Анатали прислушалась. Ее ищут! Наверняка это Рози Пулен, дядя Лорик или Матильда! Гóлоса того, с кем разговаривала Брижит, слышно не было, но девочка стала молиться, надеясь на избавление: «Преславная и предобрейшая Дева Мария и Господь наш, умоляю, пусть меня заберут домой! И еще пусть найдется Томми, живой и невредимый!»
Что же до Матильды, то она продолжала расспрашивать Брижит, язык у которой заплетался. Вдова разговаривала с трудом, подтверждая догадку о том, что она пьяна.
– Это добром не кончится, мадам Пеллетье! – крикнула знахарка. – Хотела бы я знать, что вы сделали со своим несчастным сыном! Я не сомневаюсь, что вы лжете. Меня так легко не проведешь. Но раз так, вот вам мое слово: я иду в полицию! В последний раз прошу, в ваших же интересах, – если девочка в доме, отпустите ее, иначе окажетесь за решеткой за похищение ребенка!
– Проваливай, старая вешалка! – крикнула вдова, и это было ее ответом.
Брижит охнула, и поток ругательств оборвался. Перепуганная Анатали поспешно спряталась за пропахшее нафталином пальто. Ее хрупкая надежда разлетелась вдребезги, оставив после себя одно лишь уныние.
