– Замолчи! – прикрикнула на нее сестра. – У тебя ни к чему нет уважения! Ты родилась в Сен-Приме и там выросла. Что же до женщин, которых ты упомянула, одна из них – моя подруга, а другая – соседка. Твое презрение оскорбительно. Идем, Анатали, на улице дышится легче! А я-то думала, что скучаю по тебе, ждала, когда мы увидимся! Одно не забудь, Сидони: маме в марте рожать, и она будет очень рада, если ты ее навестишь. Если хватит смелости, в воскресенье приезжайте с мужем к нам на ферму!
Сидони нервно теребила образец шелковой ткани.
– Прошу, поднимемся наверх, выпьем чаю! – подалась она навстречу сестре. – Зимой нет ничего лучше чашки горячего чаю! Магазин я ненадолго закрою. Прости меня, Жасент! Сама не понимаю, почему иногда становлюсь такой вредной, но это происходит все чаще!
По крайней мере, это признание было искренним. Жасент подумала, что после смерти Эммы характер у Сидони изменился, и не в лучшую сторону. Неутешительный вывод, и сознавать это было очень грустно. И она дала волю состраданию: «Может, со временем моя сестра исправится? Теперь у Сидо есть прекрасный муж и магазин, о котором она так мечтала! Под гневом и неприязнью часто скрывается глубокое страдание – так говорит Матильда…»
– Я хочу чаю! – прошептала Анатали.
– Хорошо, почаевничаем втроем, – уступила Жасент. – Пьер ждет нас к полудню, так что время еще есть.
Сидони, смягчившись, поцеловала девочку, нашептывая ей ласковые слова:
– Платье подружки невесты я тебе не сшила, но вместо него к весне подарю другое, очень красивое. Ты будешь самой симпатичной девочкой в деревне! Взрослые не всегда могут делать то, что им хочется… Мы с Журденом решили пожениться скромно, чтобы не тратить много денег на свадьбу. Ты знаешь, что такое пиастры?[12]
Блеск зеленых глаз Сидони, внезапная сладость ее голоса успокоили Анатали.
– А потом наступит время первого причастия. И я сошью тебе белое платье, все в кружевах!
– Она маленькая и пока не понимает, что это такое – первое причастие, – произнесла Жасент. – Кстати, Лорик знает, что ты тайком вышла замуж?
– Да, я отправила ему телеграмму.
Развивать эту тему Сидони не захотела. Повернув ключ в замке, она открыла дверь, сливавшуюся по цвету с деревянной обшивкой стен.
– Идемте! Посмóтрите, как замечательно я устроилась. Вчера я даже осталась тут ночевать – Журден работал допоздна. И моя свекровь, по сути, рада, что я не стою у нее над душой с утра до вечера! Она снова наняла служанку, которая раньше убирала в доме и готовила. В Сент-Эдвидже у меня было бы мало клиенток, а здесь, в Робервале, есть шанс преуспеть!
– Значит, ты все-таки… – Жасент, которая поднималась по ступенькам, не закончила фразу. – Главное, чтобы ты была счастлива.
– А я и правда счастлива, можешь не сомневаться!
Сидони засмеялась, но смех этот вышел фальшивым, а не игривым, как ей бы того хотелось. В нем угадывался некий надлом, отголосок отчаяния.
Чай с бергамотом она подала в скромной кухоньке с желтыми стенами, оборудованной всем необходимым.
– У меня есть печенье с орехом пекан, – сообщила хозяйка, наполнив три чашки ароматной жидкостью.
– Нам с Анатали лучше не перебивать аппетит.
Жасент старалась улыбаться, но на душе у нее было тяжело. Мрачные события, предшествовавшие сегодняшнему дню, этому странному моменту, в котором она сейчас жила, проносились перед ее мысленным взором. Эмма лежит в сен-примской церкви, вся в белом, наряженная для свадьбы со смертью; они с Лориком расспрашивают доктора Мюррея, любовника и убийцу своей младшей сестры; крики и ужасы, предшествовавшие этому мучительному моменту; истерические вопли их матери, очнувшейся наконец после амнезии… И опять Лорик, на этот раз целующий Сидони насильно, однажды летней ночью – Жасент это видела. И безумная гонка на собачьей упряжке, когда они пытались спасти жизнь Фильбера Уэлле, укушенного бешеным волком…
«Господи, а ведь я должна думать о Твоей благодати и о всех тех милостях, которые были нам дарованы после столь долгого кошмара! – сказала она себе. – Мама носит под сердцем дитя, ставшее результатом их с папой примирения, мы все-таки сумели разыскать Анатали, нашего маленького ангела…»
В тот же миг девочка подняла на нее глаза, полные нежности и радости, и просияла улыбкой. На ее правой щеке появилась ямочка. «Совсем как у Эммы! – отметила Жасент. – Мой бог, узнаем ли мы когда-нибудь, кто ее отец?»
Жасент вышла из ресторана под руку с Пьером; он держал за пальчики маленькую Анатали. Над огромным, покрытым льдом озером носился холодный ветер. Обед прошел не так радостно, как ожидалось, из-за невероятного известия – Сидони вышла замуж тайком, словно решила навсегда отказаться от своей прежней семьи.
– Мне даже не хочется возвращаться в Сен-Прим, – с усталым вздохом проговорила Жасент. – Ведь мне придется сообщить эту новость родителям!
