– Дорогая, не делай из этого драму, – ласково уговаривал ее муж. – Ты еще хотела купить в аптеке перевязочный материал и лекарства. Я тебя туда отвезу. Но потом нам нужно ехать домой. Осторожность не помешает: я опасаюсь метели. Посмотри, какое страшное серое небо!
И он кивнул на гряду туч у самого горизонта, надвигающуюся с севера.
– А я еще собиралась забрать фотографии в четыре пополудни…
– Мы заедем к фотографу и попросим, чтобы снимки прислали нам в деревню почтой. Я не хочу рисковать, раз уж везу с собой два таких дорогих для меня существа! – с нежностью произнес Пьер.
Смягчившись, Жасент ответила ему улыбкой. Ничто в мире не может быть важнее согласия между ней и Пьером, их любви и семейного счастья! Скоро они снова окажутся возле гудящей печки, поужинают и будут обниматься в предвкушении супружеской постели и поцелуев в уютном тепле одеял… Но как бы ни старалась Жасент себя убедить, мучительное предчувствие не отпускало ее. Прошлой весной на их долю выпало много страданий. Сначала они стали жертвами ужасного наводнения, разорившего регион, потом безвременно скончалась Эмма, и это стало источником горьких, печальных, постыдных разоблачений.
«Но сколько бы мы ни плакали, ни кричали и ни горевали, нам удалось восстановить мир. Однако, боюсь, это всего лишь видимость, несмотря на то что Анатали пришла в нашу семью, заполнив пустоту, образовавшуюся после смерти Эммы», – думала Жасент. Последние несколько недель она не вспоминала об усопшей, и удивительное дело – странные происшествия, приводившие молодую женщину в смятение, прекратились. Но сегодня, глядя в угрожающе серое небо, Жасент опасалась новых бед, которые могли поставить под угрозу недавно обретенную безмятежность.
«И все из-за Сидони! Странный брак у них с Журденом… Она успела шепнуть мне на ухо, что их союз так и не был консумирован. Журден ее не торопит… Поразительно, какой терпеливый жених ей достался!»
– Милая, о чем ты задумалась? – смеясь, спросил Пьер. – Ты еле-еле идешь. Еще немного, и мы примерзнем к тротуару!
– А у меня уже ножки болят! – пожаловалась Анатали.
Жасент было в чем себя упрекнуть: обычно днем девочку укладывали спать. Это было одним из правил, милых сердцу Альберты Клутье.
– Скоро мы поедем домой, и ты сможешь поспать у меня на коленях, пока мы будем в пути, – ласково заверила она малышку. – Сейчас зайдем в аптеку, и Пьер сразу же повезет нас в Сен-Прим!
Название родной деревни отдалось в душе женщины погребальным звоном. Там ее ждут новые терзания: отец снова разозлится, мать расплачется. «Они никогда не простят Сидони за то, что она вышла замуж, никому об этом не сообщив!» – мысленно сокрушалась Жасент.
Но по возвращении в Сен-Прим ее ожидало нечто куда более страшное.
Шамплен Клутье всё бушевал и никак не мог успокоиться – вышагивал по кухне из угла в угол, стиснув кулаки; его глаза метали молнии.
– И за что только Господь меня так наказывает, а, Альберта? – крикнул он, сочно выругавшись. – Я вкалываю всю жизнь – с тех пор, как стал достаточно сильным для этого. Отец приставил меня к работе, когда у меня еще усы не выросли. Здесь, в Сен-Приме, мы живем на своей земле. Нам приходилось обрабатывать каждую пядь, какую удавалось купить: корчевать пни, пахать, рыхлить, боронить! И все усилия моего деда и отца – ради чего это было? Скажи, Альберта, ради чего?
– Твои родичи годами жили плодами своих трудов, Шамплен, и это уже не пустяк. У нас есть крыша над головой, мы едим досыта. А будущим летом ты сможешь снова посеять траву и пшеницу, посадишь картофель…
– И как я со всем этим управлюсь без помощи Лорика, ведь мне еще нужно ходить на работу на сыроварню? Лучше уж сразу продать стадо! Меньше будет хлопот. Ни пиастра не получил я от правительства Ташро! Ни одного пиастра!
Воздев руки к небу, Шамплен со злостью пнул ткацкий станок супруги. Альберта испуганно сжалась.
– Если ты что-нибудь сломаешь, муж, мы не станем от этого богаче.
Правой рукой женщина прикоснулась к своему огромному животу, укрытому полой шерстяной шали, в которую она беспрестанно куталась.
– Боже, а я надеялась, что мы с тобой наконец-то заживем в мире, вместе с Анатали и новорожденным, но этому никогда не бывать! Шамплен, прошу, успокойся!
– Ты предлагаешь мне быть спокойным, когда я слышу заявления о том, что правительство выплатило 23877 долларов страховой компенсации пострадавшим от наводнения на озере Сен-Жан? Альберта, разве я не пострадавший? А вот что мы читаем в газетах: доля корпорации
– Имей терпение! В прошлом месяце ты получил письмо от мсье Онезима Трамбле, он делает все возможное, чтобы восстановить справедливость.
