Товарищи по работе тоже проглотили эту басню. Прощание, крепкие рукопожатия – и он ушел, закинув на плечо объемный кожаный мешок с вещами. С той самой минуты Лорик не находил себе места от нетерпения. Ему хотелось увидеть Сидони, заглянуть ей в глаза, расспросить ее, убедиться в том, что она действительно вышла замуж. Полученную от нее телеграмму он скомкал, а потом сжег, но ее текст постоянно возникал у него перед глазами – проклятая маленькая бумажка, каждое слово которой сочилось желчью. «Сидо все-таки вышла за этого заморыша, за полицейского! Но она не будет счастлива с этим типом, руку даю на отсечение!»
Многомесячная разлука только обострила двойственное чувство, которое он испытывал к сестре-близняшке. И все же Лорик радовался, хоть это и было глупо, что вместе со скудным багажом везет домой бойкую Дору. Он знал: Сидони его случайная подруга точно не понравится.
Дора последовала за Лориком без колебаний, после того как он заявился к ней на порог, в скромную съемную квартирку четыре дня назад. Быстро собрав чемоданы (впрочем, и собирать-то было особенно нечего), она отправилась навстречу лучшей жизни – в деревню, подальше от Виктории, куда ее в свое время привело желание работать официанткой и очарование любовника, давно забытого. Дора была уверена, что все будет хорошо. «Конечно, Лорик на мне женится! Я буду ему готовить, заниматься домом…» – мечтала она, пока поезд отмерял первые километры.
Вот и сейчас она прижалась носом к окну в купе, ища глазами своего «красавчика», как она его называла. Наконец в толпе пассажиров Дора увидела высокую фигуру с плечами атлета и даже вздохнула от удовольствия и радостного волнения. Когда же Лорик вошел в купе, с озабоченным выражением лица и сердито стиснутыми губами, женщина сочла нужным спросить:
– Дорогой, после отправления поезда мы хорошо выспались, теперь можно и поболтать. Где мы будем жить, когда приедем к твоим?
– Ха! Если бы я знал! Придет время, решим.
Лорик окинул спутницу критическим взглядом. Алая помада, которой Дора щедро красила губы, стерлась, оставив некрасивые следы в уголках губ. Тусклый свет не прибавлял женщине привлекательности. Непричесанная, с темными кругами под глазами, в поношенном пальто, она легко могла сойти за уличную девку.
– Вид у тебя не очень, – грубо добавил Лорик.
Это было жестоко – так говорить, он это знал и рассчитывал, что Дора расплачется, начнутся упреки, и тогда он сможет дать волю злости. Однако он просчитался.
– Не сердись, мой красавчик, я прихватила с собой деньжат и наведу красоту, как только мы приедем к твоим. Слишком много краски на лице – твоей матери наверняка это не понравится. Уж я сумею выглядеть прилично!
И Дора улыбнулась ему так ласково, что Лорику пришлось постараться, чтобы сдержать нахлынувшую на него нежность – совсем как в те времена, когда они с сестрами играли на берегу огромного озера.
– Что-то я замерзла, – кокетливо протянула Дора.
Он присел рядом и крепко обнял ее. Дора положила голову ему на плечо. Они были одни в купе. Лорик отодвинул полу потертого пальто и нащупал под шерстяным жилетом теплую округлость ее груди. У Доры был большой бюст, сводивший его с ума.
– Ты нравишься мне такой, какая есть, – прошептал Лорик, закрывая глаза.
Анатали заснула, устроившись на коленях у Жасент и положив поджатые ноги на соседнее сиденье. Тетя укрыла ее шерстяным одеялом, и девочке, посасывавшей во сне палец, было очень уютно.
– Вот так метель! – негодовал Пьер. – Мы бы быстрее добрались на вашей конной повозке. Снег валит все сильней, я уже ничего не вижу впереди!
– На повозке или на санях с собачьей упряжкой! Жозюэ Одноглазый бьет все рекорды, – отвечала Жасент. – Ты не волнуйся, главное – приехать живыми и здоровыми, как любит повторять мама.
– Это, конечно, так, но мы еле ползем!
– Так ведь мы никуда и не торопимся! Мне нравится, что мы с тобой и малышкой одни в этом грузовичке, посреди снежного бурана.
Жасент погладила руку мужа; было видно, что она говорит вполне искренно. Пьер покачал головой, на мгновение его взгляд задержался на лице жены.
– Ты красивая, – вздохнул он. – Даже закутанная, с покрасневшим от холода кончиком носа. Жасент, мне не хотелось рассказывать тебе об этом, но утром я встретил Эльфин.
– Вот как? – ответила жена. – Впрочем, в этом нет ничего удивительного: она живет в Робервале.
– Ну да, живет. И говорит, что собирается замуж. А еще, по ее словам, Валланс долгое время сох по тебе. А ты скрыла это от меня…
– Я не скрывала. Но зачем об этом говорить? Мне это было безразлично. Валланс ухаживал за мной, признаю, но проявлял при этом большое уважение. Я же никогда его не поощряла. Пьер, мы должны думать о будущем!
Внезапно погрустнев, он кивнул.
– Дорогая моя, я с тобой согласен, но есть кое-что, что кажется мне очень-очень важным. Я бы так хотел, чтобы у нас был ребенок, наш малыш!
– Дай мне еще немного времени, Пьер, – отрезала Жасент.
