– Проклятье! Почему ты не хочешь стать матерью? – взвился он. – Каждый женатый мужчина имеет право завести детей!
– Но мы ведь можем немного подождать, пожить вдвоем год или два! А потом, обещаю, я подумаю об этом.
Пьер хотел услышать совсем другое, а потому медлил с ответом. Он вспомнил, с каким трагическим выражением Эльфин рассказывала ему о выкидыше. Он даже заново ощутил прикосновение ее маленьких и холодных, дрожащих пальчиков. Жасент приуныла, догадавшись, что муж собирается дуться на нее до самого Сен-Прима.
– Пьер, пожалуйста, не обижайся. Это тема, которую мне не хотелось бы снова поднимать. Как было бы хорошо, если бы мы могли еще какое-то время побыть втроем, прежде чем родители снова закатят скандал! Я хотела сказать, мама, конечно, удивится и расстроится, но… Только подумай: я должна им сообщить, что Сидо уже вышла замуж, ничего нам не сказав, не пригласив родственников на свадьбу.
– Возможно, им нужно было поскорее узаконить свои отношения, если они уже спали вместе, – сухо обронил Пьер.
– Нет. Сидо сама мне сказала, что до постели у них дело еще не дошло. И я ее понимаю: ей страшно. Журден ее не торопит.
– Девицы семейства Клутье – оригиналки, причем каждая по-своему, – иронично заметил Пьер. – Эмма бегала за каждым парнем, который мог ее удовлетворить, Сидони заставила мужчину жениться на ней и купить магазин, а сама пренебрегает исполнением супружеского долга, а ты, ты…
– Ну, продолжай! – проговорила Жасент холодно.
– Ты практикуешь метод Огино, чтобы не забеременеть. Раньше женщины ничего такого не знали и радовались, что у них большая семья. Тебе пора стать матерью и подарить мне радость отцовства!
Голос Пьера вибрировал от с трудом сдерживаемой тоски. Жасент в замешательстве вгляделась в его лицо:
– Да что с тобой такое? Мы ведь уже это обсуждали, не так давно даже поссорились. Ты зря завел этот разговор, Пьер! И напрасно напоминаешь мне о своей связи с Эммой. Умершие заслуживают большего уважения. Не говоря уже о том, что в кабине спит Анатали. Пожалуйста, не кричи!
– Успокойся, больше я не скажу ни слова!
Они молчали до тех пор, пока впереди не показались первые дома Сен-Прима. Смеркалось. Они очень задержались в пути: вот-вот должна была наступить ночь.
– Высади меня на углу улицы Лаберж, я оставлю Анатали у нас, – сказала Жасент, которую тяготило повисшее между ними напряжение.
– Никаких детей в нашем доме! Отвезем ее прямиком на ферму, – заявил Пьер.
Будучи человеком добрым и мягкосердечным, он тут же пожалел о сказанном и покосился на жену. Она выглядела обиженной, ее глаза блестели от слез.
– Дурачок, – прошептала Жасент.
Тут грузовик тряхнуло, и Анатали проснулась. Девочка посмотрела на снежную завесу за лобовым стеклом, на бешеный танец автомобильных дворников, на желтое пятно света от фар впереди, на дороге.
– Тетя Жасент, мы приехали? – пробормотала она.
– Да, моя крошка. Сейчас бабушка накормит тебя вкусным супом. Пьер, осторожнее! На дороге человек!
Мужчина на снегоступах обернулся и замахал руками. Это был Шамплен.
– Жасент! – крикнул он дочери, приопустившей боковое стекло. – Нужна твоя помощь! У матери схватки. Я ходил к Матильде, но ее нет дома. Я вернулся на ферму, а там Альберта плачет и стонет. И ее жалко оставлять, и нужно идти обратно… Голгофа! Я искал ее целый час, эту старую ведьму! И наконец-таки нашел. Она на улице Потвен, пользует Пакома, местного идиота! Но пообещала, что придет, как только сможет.
– Не лучше ли было привести мадам Ламонтань, повитуху? – возразила испуганная Жасент. – Или доктора? Папа, не волнуйся, я ассистировала гинекологам в монреальской больнице. Мои навыки могут пригодиться.
Пьер сразу понял, что ему делать. Он распахнул дверцу и выскочил из кабины.
– Садитесь за руль, мсье, я сам схожу за повитухой или доктором. Нельзя оставлять вашу супругу надолго одну.
– Спасибо тебе, мой мальчик! – пробормотал тесть растерянно.
Анатали вглядывалась в лица взрослых, понимая, что происходит нечто серьезное. Ее сердечко замирало от тревоги, но она ни о чем не спрашивала.
«На месяц раньше, чем мы рассчитывали, – думала в панике Жасент. – Лишь бы только малыш выжил! Надо будет затопить печку пожарче, и, может, ему потребуется особый уход…»
Она испытала облегчение, когда Шамплен остановил грузовик возле забора фермы. По крайней мере, теперь она сможет хоть что-то сделать, быть полезной… Однако нужно было еще позаботиться о племяннице.
– Папа, иди в дом первым, – попросила молодая женщина. – Анатали наверняка проголодалась, нужно ее накормить и побыстрее уложить спать. Скорее всего, кухня мне понадобится.
Он кивнул и бросился к дому.
– Идем, моя хорошая, – шепнула Жасент на ушко девочке. – У бабушки Альберты скоро появится ребеночек. Так что не пугайся, если она вдруг будет кричать. Женщинам при этом бывает больно, зато потом все мамы так рады понянчить малыша!
